prosvetj: (Default)
Мальчики в моей ленте сказали мне, мол, Женя, прочти "Американских богов", они-де прекрасны. Прочла. Уныло, как в холодной бане. Тысячу страниц автор размазывает краткий сюжет, из которого у него мог бы получиться отменный рассказ, так вот - размазывает автор этот сюжет на тысячу страниц, потому как считает, что так оно лучше. Его право, ясное дело, но после двухсотой страницы я, поняв, что он раскроет карты странице этак на девятисотой, приготовилась к нудному чтению. Не зря. Отсылки, аллюзии, высосанные из пальца, попытка замахнуться на Михаила нашего Булгакова, штудирование библии, истории египетских и прочих богов - ну, молодец, да, проштудировал, отрефлексировал, поделился. В общем, Гейман не мой автор. Дочитала, поставила галочку - и хватит мне Геймана, пожалуй. И особенно обидно, что, когда я отгадала всё заранее, автор позволил мне оказаться правой, то есть все, что я предположила - сбылось. Я так не играю, мне так скучно. Хотя размазал сюжет умеючи, не отнять. Экранизацию бы посмотрела с удовольствием - есть где развернуться спецэффектам. Но читать что-то еще от Геймана - неа, увольте.

Мальчики вне моей ленты сказали мне, мол, Женя, не читай Кена Фоллетта, ужасно скучно. Читаю "Игольное ушко" с совершеннейшим почтением к автору. Медитативное чтение, абсолютное погружение в деталистику Англии сороковых годов двадцатого века. Приятно, черт возьми.

Читаю, а под козырьком подъезда стоят две хохлушки (у них особенная манера говорить, не спутать).
- Вот вы все говорите, что она еще молодая. А сколько той молодой лет?
"Молодая была немолода", - немедленно выскакивает в моей голове, люблю Ильфа с Петровым до буквы, что уж.

Ильф и Петров останутся еще на годы и годы. А вот Гейман - сильно вряд ли. Булгаков из него, повторяю, никакой. А тем хохлушкам до всех моих чтений и дела нет. И до ваших чтений - тоже. Кто из нас с ними более живуч и способен остаться в веках в виде набора сильных, но туповатых потомков - очевидно. Пока я думаю о Геймане и Фоллетте, они выбирают самца, да чтоб повыносливей. Все логично.

Ну, допустим, умею я читать Пушкина наизусть часами - и что? Природе на это забить. Она мудрее, ей не шашечки, ей ехать. Как только это понимаешь - становится легко. Вот правда. Гекубе плевать на меня, мне - на Гекубу, остается только "здесь и сейчас", и это очень правильно, ей-ей.
prosvetj: (Default)
Ребята, нужна ваша помощь. Я знаю, что среди вас есть психологи, так вот к вам я тоже обращаюсь, помогите, если можете.

Тема такая: постсуициидальное состояние (сами понимаете, это про выживших) и методы вывода из него. Но! Нужен человек, который в положительной динамике, который оклемался и готов поговорить о том, что с ним было. Не просто под запись, а сможет показать миру свое лицо, ибо нужен репортаж. Этот материал - не чернуха, мы живем в жутком мире, может, кого-то удержит от страшного решения рассказ того, кто когда-то уже решил свести счеты с жизнью.

Понимаю, что тема та еще, но вдруг, вдруг кого-то вспомните?!

Материал буду работать сама, то есть мерзкого копания в грязном белье и прочего не будет, гарантирую. Что человек сочтет нужным рассказать - то и буду использовать, без домысливаний и нтвшных ужасов. Есть на примете одна девушка, но её врач не уверен, что она согласится сниматься.

И еще: кто из психологов в моей ленте сможет дать комментарии по такой безрадостной теме?

P.S. Этот пост пережил десять (уже тринадцать) редактирований, невероятный для меня случай.

Лора

Jul. 5th, 2011 02:25 pm
prosvetj: (Default)
Я знаю ее года три, что ли. Так вышло, что теперь мы с ней "в шаговой доступности", что для столицы невероятное совпадение. У нее кошка и собака, она одна противостоит миру, она друг и сейчас ей нужна помощь. Я знаю, что ко мне заглядывает много людей, вдруг среди вас есть юристы по миграционному законодательству и (посмотрев в бумажку) вопросам гражданства, а?

Если бы речь шла о ее регистрации - не вопрос. Но речь идет о том, что много лет назад Лора жила на Украине, потом уехала в Москву, не поменяла паспорт, оставив тот, советский - и теперь ее как бы нет. Там, где она была прописана, ее выписали без ее ведома, стало быть, здесь она не очень чтобы кто с точки зрения государства, а гражданство давать таким "несуществующим" людям государственным служащим и вовсе не хочется.

Юристы, милые! Вспомните своих знакомых, а? Лора говорит, что ей просто надо знать, в какую сторону плыть, дальше уж она сама. Кто может проконсультировать, ну, вдруг? Не бесплатно, не за ради Христа.

Вот тут она сама об этом просит. Это ведь не денег дать, это вспомнить своих знакомых и дать им возможность заработать и помочь человеку.

Нид хелп.
prosvetj: (Default)
Манохин оказался в патовой ситуации сам, никто ему не был виноват, сам-сам, без ансамбля. Нелогично орать на начальство, мог бы и перетерпеть. В конце концов, он всегда знал, что жена ему изменяет, так чего было обзывать начальника похотливым старым уродом, чай не чужие ж люди стали. Впрочем, прошлого не вернуть, жену так и так давно было пора бросать, сколько ж можно рогами балконы сбивать, стыдно и мерзко. В общем, вышло так, что Манохин Игорь Евгеньич, семидесятого года рождения, русский, не был, не привлекался, не состоял, утром третьего мая текущего года побросал вещи в старый студенческий рюкзак, крикнул в сторону спальни «Спи теперь с кем хочешь, официально разрешаю!», хлобыстнул дверью и вышел из собственной квартиры вон.

Вынужденный кат, намекающий на много букв )

Я обещала вам страшную историю, но она оказалась длиннее, чем я думала. История имела место быть в реале, персонажи изменены до полного изумления, на той неделе продолжу, с вашего позволения.
prosvetj: (Default)
В лучших традициях "я и фонтан" или "я и пирамида Хеопса", представляю вам серию фотографий "я и проклятые годы". Скоро мне исполнится на два года меньше, чем сорок лет, а это ко многому обязывает. К чему конкретно, я пока еще не придумала, но вы ж, поди, думаете, что я невинное дитя осьмнадцати лет, а я осьмнадцать плюс еще почти двадцать. Так что пора переосмыслить действительность. К примеру, создать серию фотопортретов "я и подагра", "я и философия гармонии", "я как зеркало русской эволюции" и, наконец, "я вообще не понимаю, кто это". Думаю прекратить порочную практику ежегодной замены аватарок, пусть все думают, что мне "под сорок" еще лет сорок, это, к тому же, еще и гуманно, и человеколюбиво. Итак:

"Я и размытое здание напротив"



и еще )

А так-то все хорошо, чего и вам желаю.
prosvetj: (Default)
До сих пор не понимаю, отчего так повелось, что большая часть историй про приведения и прочее паранормальное связана с деревенскими домами или домами серии «частный сектор». Мне тут как-то старшие товарищи объяснили, что исконно в частном секторе, деревнях, селах и на прочих заимках жили люди в массе своей малообразованные, физики и астрономии, к примеру, не разумеющие, потому и объясняли то, чего не могли постичь, всякой нелепой мистикой. Что ж, наверняка это отчасти так, но, думается, не вся это правда. Окей, пусть этот довод останется как жизнеспособный, только тогда как объяснить, что и в Сибири, и на Урале, и в диких степях Забайкалья все домовые как один, будто опираясь на единую инструкцию, душат во сне своих хозяев или их родственников, проживающих в подотчетной домовому избе? Не замачивают в тазу с грязными портянками, не ошпаривают кипятком в бане, не гоняют веником по огороду в неласковой ночи, а именно что душат, ну почему? Или давайте с вами возьмем папоротник, а? Он же намного раньше Гоголя нашего Николая был мистифицирован и легендирован в цветущую раз в году флору, отчего покатилась за папоротником дурная и скандальная слава, хоть он ни разу на самом деле к цветению не склонен и оболган ни за что. И ходят нынче по лесам и рощам суровые ролевики, и гукают на полную луну, запинаясь о свои мечи, и ищут несчастный папоротник, который, убоясь расправы, тщетно пытается мимикрировать под мухомор или кувшинку белую с длинным горизонтальным корневищем.

Возрадуйтесь, кстати, Нелли Братиславовна, монументальнейшая из биологичек современности, обладательница восьмого размера бюста, говорю вам – возрадуйтесь! Вы все мои школьные годы настаивали, что я не отличу картофеля от осины, а я вон чего про корневище белой кувшинки помню! Правда, в жизни мне это знание никак не пригодилось, как вы, Нелли Братиславовна, ни обещали, но помню – у вас есть повод для гордости.

Но бог с нею, с Братиславовной и с ейным бюстом тоже, я ж сегодня о мистическом, в конце концов. Так вот, как-то раз, в одну из минувших в моей жизни пятниц, я пришла к выводу, что ни в какую мистику не верю, потому как а) я уже слишком взрослая для глупостей; б) раз сама ни разу в жизни мистического не видела – стало быть, его не существует. Впрочем, я ни разу в жизни не видела извержения Везувия, но художнику Брюллову верю как родному и изо всех сил сочувствую Помпее и лично Плинию Старшему. И там и там есть свидетели, очевидцы, есть литературные и исторические памятники, есть, в конце концов, туринская плащаница, правда, она не имеет никакого отношения к испытывающим склонность к удушению ближнего домовым, но она ведь есть! Я в нее верю! А в мистику, выходит, нет. Совершенно двойственная, лишенная логики ситуация, если коротко. Но, отмечу отдельно, не верить-то не верю, но осадочек в виде всегда похожего поведения разных сортов сказочной нечисти во всех сказках мира – он никуда не делся.

Кикиморы что? Могут защекотать до смерти. Леший что? Запутает, напугает в лесу, заблудишься и не выберешься, хоть ты ни денег этому Лешему не должен, ни вообще никак с ним в жизни не пересекался. Лихо отчего-то всегда одноглазое, вот объясните мне, ему что, все народы бывшего СССР в едином порыве выбивали глаз? Не ухо там какое отрывали, не в терновый куст бросали, отнюдь-отнюдь, а именно что частично лишали зрения – это как? Это что, опять совпадение? Водяной – тоже прекрасный образчик, хоть в Африке всех пытается притопить скорее, чтоб не мучились, что в Скандинавии готов всех в одночасье отправить в гости к Одину, что на Чукотке – и там дырочку во льдах проковыряет и кого-нибудь непременно искупает до полной несовместимости с жизнью. Я, конечно, не литературовед, не исследователь в области сказок, не эксперт мифического и потустороннего, но схожесть характеристик вышеозначенных персонажей из самых разных сказочных отделов кадров – настораживает.

...Ах ты ж мамочки мои, я ж знала, что непременно вспомню, ну непременно же! Дорогие все, то, что вы только что прочитали, относится только к одному: я не могла вспомнить, как звали персонажа сказки, которого я ужасно боялась в детстве. Помнила, что сказка была не русской, помнила иллюстрации и убей бог не помнила персонажа. Знала, что кто-то типа лешего, но не леший, а на «шэ». Целый день кидалась к ноуту и набирала то «шурави» (идиотка), то «шардоне» (от безысходности), то «ш… ну, твою бога душу, леший такой на «шэ»! – на последний поисковый запрос Яндекс залипал и выдавал вообще какую-то ахинею. Села писать хоть что-нибудь о нечисти, призывая память напрячься – и в финале первой страницы вспомнила. Шурале, дорогие мои, шу-ра-ле! Ура!

Перечитала сказку. Уж лучше бы не вспоминала, еще одна детская иллюзия псу под хвост. Ни фига не страшная сказка-то, и чего я ее так боялась. И стихи, прямо скажем, так себе. Вот же… Впрочем, это я днем не верю в мистику и стою на позициях материализма, а по ночам ногу под одеяло засунуть от ужаса не могу: то клоун из Кинговского «Оно» зубами тихонечко клацнет, то выпь откуда ни возьмись за окнами завоет, то теперь вот шурале приходится опасаться.

И не зря, не зря я вечером сомневалась насчет шурале. Снился, мерзавец. И не шалил, вроде, не орал басом, а такое ощущение, что всю ночь меня катали-валяли и пугали всячески. Хотя, если разобраться, ничего такого уж страшного – подумаешь, деревянная колода. Но это сейчас, летним днем, когда солнце бьет лучами в окно и играет с уличной пылью, просвечивая ее насквозь и обвиняя в отсутствии гигиены, а ночью – дело другое, страшное.

Очень хочется еще страшных сказок, вне логики, как обычно. Напугайте меня, расскажите про самые страшные сказки вашего детства, пожалуйста. Или не про сказки, но про те произведения, что вызывали у вас у маленьких ужас и пр. Я, скажем, до сих пор боюсь рассказа Горького «Страсти-мордасти». Уж сколько лет прошло, а не могу себя заставить перечитать. Обязуюсь после ваших ответов рассказать действительно страшную историю, которая была на самом деле. Хорошо, что не со мной.

Кхм. Доброе утро, что ли. Летнее, что характерно.
prosvetj: (Default)
Степан Тихонович и Дмитрий Степанович, родные деды мои, спасибо вам, что живу, хожу, дышу, что родилась на свет и представить себе не могу, через что вы и ваши товарищи тогда прошли.

Оба мои деда выжили. Один - две контузии, два ранения, два раза бежал из плена, срок службы - с 39-го (был призван на срочную) по 47-ой, войну закончил в Болгарии; второй был списан вчистую из-за ранения ноги в сорок втором, а в сорок третьем вернулся в строй - сам, по собственному желанию сына врага народа и брата еще двух врагов народа. Как это понять и осмыслить - не знаю, просто приняла и все, по умолчанию.

Ребята, такой день! Поздравляю! Ура!
prosvetj: (Default)
Вчера был дивный солнечный день. В такие дни позволительно влюбляться, жениться, прогуливать уроки, балбесничать, смотреть на мир через призму любви к ближнему, в общем, безо всяких на то причин, кроме солнца и весны, вовсю радоваться жизни. В такие моменты мне остро хочется осчастливить человечество, но, поскольку человечество и я имеем очень разные взгляды на суть глагола "осчастливить" (мне так кажется, по крайней мере), я решила осчастливить благоверного (у нас с ним на этот счет нет разночтений, не то что с человечеством) - и сделать оладушки из кабачков.

Тащиться на рынок мне было лень, и я пошла в местный магазинчик - ну, такой, какой есть, наверное, в каждом микрорайоне Москвы: несколько отделов, всегда свежая зелень, приветливые продавщицы, хороший дарницкий из местной пекарни, а не запотевший кирпич в хрустящем целлофане, как это бывает в супермаркетах, ну и да, отдел с дешевым алкоголем. В нашем магазинчике отдел с дешевым алкоголем заодно торгует зубными щетками, бытовой химией, кремами, пеной для бриться и печеньем. Понятия не имею, как у них сложился этот оригинальный букет, но так есть - и все тут.

Стою, покупаю в этом отделе пакетики для завтраков. Позади меня стоит древняя старушка, лет этак восьмидесяти с гаком. Очень приличная, в мышиного цвета пальто с норковым воротником, в очках и с гордым профилем. Я расплачиваюсь, отхожу, складываю деньги в кошелек, и тут старушка трубным гласом обращается к продавщице.
- Девушка, а чего это у вас скидок нету для пенсионеров?! Вот берет себе бабушка бутылочку водочки, а вы б ей скидочку!
Медленно повернувшись, я, еще не вполне осознав услышанное, обнаружила в бабулиных руках литр какой-то чудовищной сивухи, какую я и в качестве незамерзайки не стала бы использовать, жалея бачок омывателя, который эта дрянь вполне могла бы разъесть к чертовой бабушке. Кстати, бабушка с сивухой являла собой пример здоровой и довольной жизнью пенсионерки.

С легким потусторонним звоном в голове я вышла из магазина, думая про то, как чудны дела господа и какая здоровая у нас пошла пенсионная поросль. А вселенная в этот момент, глумливо хмыкнув, подвела ко мне двух благообразных старичков - для гармонии, видимо. Кстати, отдельно отмечу, что у нас со вселенной очень разные взгляды на суть существительного "гармония", как выяснилось. Два старичка шагали впереди меня, делясь наболевшим.
- Врачи у нас пошли ни в п@#ду, ни в Красную армию! - громко говорил один из старичков, гневно подкидывая в такт ходьбе очки на кончике носа. - Не определить, мля, аппендицит, мыслимо?! Вконец ох@#ели, мать-перемать!
Второй старичок в той же куртуазной манере целиком и полностью соглашался с предыдущим оратором. Я, честно говоря, поплыла. Ну вот правда, очень приличные старички - и вдруг такая проза, с ума ж сойти!

Я деревянно прошла мимо старичков, оглянулась, мысленно воскликнула "Ну ведь очень же приличные!" - и погалопировала домой, во избежание, а то бог троицу и все такое. Но вселенная была в ударе. Окрестные голуби, коих я терпеть не могу, против них даже куры - воплощение разумности и добродетели, внезапно решили сорваться всей стаей и куда-то срочно метнуться, выпучив свои тупые глаза. Стая метнулась очень низко. Я пригнула голову, помятуя о крайней степени скудоумия этих представителей фауны.

Ну что - и мне в филей врезался голубь. Не больно, но оскорбительно, знаете ли. Разворачиваюсь, а он сидит, оглушенный, на асфальте, и ведет его немного в сторону, от изумления, видимо.

Кабачки до дома я донесла, но в полном распаде чувств и эмоций. "Что это было?!", - требовательно спрашиваю я у вселенной со вчерашнего дня. Она, как водится, безмолвствует. А я изумленно кручу головой, что тот голубь. Может, это пятна на солнце? Или еще какой Курбан-Байрам?

А так-то да, так-то весна, солнышко, благодать.
prosvetj: (Default)
Сегодня корпоративное веселье захлестнет большинство из россиян привычной предвосьмимартовской волной духов, желаний, эмоций, новых платьев, старых обид, которые можно высказать только в подпитии, сегодня страна будет биться в очередном припадке вымороченного веселья, потому что когда дата назначена и цветы закуплены - веселье может быть только вымороченным. Праздник согласно назначенной дате - в этом есть изрядная доля абсурда. Впрочем, мы по жизни вообще привязаны к датам, так что это ничего, мы с детства привыкли. Под вечер какая-нибудь девчонка с размазанной по щекам тушью непременно будет сидеть на крыльце очередной конторы и рыдать, кто-то будет ехать в машине и автоматически включать дворники, как будто они смогут смыть слезы, кто-то из девчонок будет выкидывать пьяные коленца в танце, кто-то нарочито заигрывать с кем-то ненужным, потому как предмет ее мечтаний давно и надежно влюблен в другую, с которой и станет танцевать - маленькие трагедии огромного социума.

Девочки, милые мои девочки, я не о наших дежурных корпоративах сейчас, нет. Я вижу вас каждый день, очень разных и очень хороших девочек - и семнадцатилетних, и шестидесятилетних, всех. Я вижу, как вы кашляете в метро, нацепив на себя тонкую курточку не по сезону. Я вижу, как вы дрожите коленками в тонких колготах, потому что ну красивые же ноги, ну изумительные же, а тут так некстати к этим ногам какая-то зима. Я слышу, как вы звоните тому, кто вас любит, я точно знаю, что именно ему, не потому, что я ваша соседка по маршрутке, а потому, что я слышу ваш голос - он становится совсем другим, таким, каким мы разговариваем с детьми. И с любимыми. Голос изменяется только на какой-то микрон, на песчинку, но это та песчинка, которая позволяет мне, сидящей рядом, думать, что все на свете - не просто так. Не ради свершений, не ради полета на Марс, не ради славы и подвигов, а вот ради вас и вашего голоса, которым вы общаетесь с тем, кого вы любите. Все на свете сводится к любви. Все, я-то теперь это точно знаю.

Наплюйте, если ваш сегодняшний корпоратив пойдет не так, как вы мечтали. Наплюйте те, кому двадцать, те, кому сорок, те, кому шестьдесят и больше - наплюйте. Эти дежурные цветы - все, что могут сделать для вас коллеги. Примите их, улыбнитесь и не берите в голову какую-то значимость этих цветов. Что действительно важно - вы сами. В нашем невероятно запутанном и довольно грубо устроенном мире именно вы дарите этому самому миру надежду. Надев тонкие колготки. И курточки. Держа спину прямо и в семьдесят лет. И в восемьдесят, кстати. Как женщины этого возраста умудряются не забывать про макияж, я пока не понимаю, но с каким же уважением я на них смотрю! Румяна, помада, тени, тушь, сумочка в цвет шляпке - господи, да ведь это же подвиг! Конечно, его совершают не все, но многие, и это здорово. Я смотрю на какую-нибудь старую злобную грымзу и с ужасом думаю "Неужели я до этого доживу?!". А потом вижу ее ровесницу с прямой спиной и гордым взором - и меня отпускает, я горжусь, она справилась - и я справлюсь, она не сломалась - и я попробую. Старшие девочки, вы для нас такой пример, вы себе не представляете. Не смейте думать, что вы - отработанный материал, что вы на обочине жизни, не смейте, мы у вас учимся носить спину прямо, а лицо - гордо, знайте это.

А самое важное, чего я вам желаю так искренне, что аж дух захватывает, это чтобы было кому проснуться рядом с вами этого долбаного восьмого марта, приподняться на локте, заглянуть вам в глаза и сказать "Поздравляю, любимая". Вот тогда и только тогда это правда праздник. Тот, что внутри нашей личной жизни, там, где проходит линия нашей обороны, там, где всегда примут. Через ссоры, боль, проблемы, безденежье, через обиды и колкости, но при опасности извне - примут, не задумываясь, что может быть иначе.

Спасибо вам, девочки, что держитесь. Сильные слабые девочки, спасибо.

И с наступающим!
prosvetj: (Default)
С тех пор, как я подписалась на сообщества «Не подошло» и «Косметичка», жизнь моя перестала быть прежней, честное среднеблагородное слово. Заходя в ленту с целью прочесть, что занимает всех вас, я стала натыкаться на трусы и майки, кепки и футболки, платья и брюки, крем для лица и декольте, помады, румяна, краску для волос – в общем, началось погружение в мир, до этой поры интересовавший меня лишь отчасти. Знала ли я, что входит в состав крема для рук с точки зрения науки химии? Ведала ли, что если дешевый крем вам не подошел, то им надо намазать сапоги, прежде чем укладывать их на летнее хранение? Думала ли, что щипчики для бровей бывают с фонариком, с упором, с костяной ручкой, инкрустированной каменьями?

А платья? Это же неземной восторг. Я узнала о размерах, ценах, видах, стилях и модах намного больше, чем в любимых магазинах одежды, причем за какие-то полтора месяца! А слово «перехап»? Продаю, мол, по причине перехапа, а под катом фотографии такого перехапа, что остается погладить себя по голове и радостно осознать, что твои былые перехапы – тьфу и растереть. Подумаешь, летние сандалии. Или юбка из серии «надену, когда похудею, как жена Бэкхема». А я-то себя за них корила, я-то негодовала, кляня собственную безмозглость и расточительность. «Вон люди чего творят!» - думала я и гордо росла над собой и своей разумностью, глядя на двадцать пять фотографий разных предметов туалета, купленных за один раз и не подошедших.
- Общество потребителей! – думала я, по-коммунистически усмехаясь над стяжателями и стяжательницами, прикупив у них за это время две сумки и не моргнув глазом над собственной, мягко говоря, непоследовательностью суждений.

Но, кажется, с этими сообществами пришла пора завязывать. Не потому, что денег нет (а их нет, это правда). Не потому, что лента превратилась в вещевой рынок. Не потому, что, встречая ваши посты в своей ленте, я стала им немножко удивляться. А потому, что сегодня, забежав на минуточку, я увидела нечто на фотографии. И с минуту размышляла, нужная это вещь или нет, хочу я её или не очень и, если хочу, то сколько она может стоить.

Это, дорогие мои, оказалась фотография памятника Ельцину.

Достала чернила и вот, плачу. Уже полчаса. Заливисто смеясь.
prosvetj: (Default)
Кондитерская. Вечер. Чехия. Зашедший в кондитерскую потенциальный покупатель заводит с продавщицей разговор на чешском, та не внемлет. Молчит.
- Ду ю спик инглиш? - вопрошает посетитель у кореянки (кажется) за прилавком. Та молчит.
- Парле ву франсе? - спрашивает он, нацелившись на ореховый рулет и глядя на него с обожанием. "Кореянка" молчит. Равнодушно, как коза в весенний день.
- Дойч? - требует посетитель, сердясь и вожделея рулета. В ответ - молчание.
- Бля, - уныло говорит посетитель, облокачиваясь на прилавок. - Хуй мне, а не рулет!
- Вот с этого бы и начинали, - отвечает "кореянка". - Вам какой, ореховый?

Представляю, как я захожу в какую-нибудь кондитерскую мира, и начинаю с "бля". Плохо представляю, но представляю.

Прошу прощения за обсценную лексику, но из песни слов.
prosvetj: (Default)
Вот так вот живешь, как Александр Иваныч Корейко, не зная женской ласки, а потом выясняется, что новый пост, который ты решила выложить в свой журнал, будет восемьсот восемьдесят восьмым - и ты немедленно думаешь, что означенный пост должен быть не таким, каким ты его задумала. Пишешь шестой год в жж, пишешь, и вот уже 888 постов. Дурацких, в основном. И тут ты думаешь, что уж этот-то, эпохальный, знаковый, ты напишешь так, что всем чертям станет тошно от восторга, осознанья и просветленья, после чего в твоей голове начинается голимая пустошь, вершина Арарата, короче, в той голове ничего не остаётся вовсе. Гадство? Гадство, бесспорно. Несомненно и очевидно.

Ну что же, тогда о ремонте. И не ищите логики. Просто о ремонте я способна говорить ещё полгода, а то и больше, этот ремонт застит мне свет и я должна о нем поведать миру, хоть тот мир дерись. Итак, вы задумали ремонт, бедняжки. Первое: не верьте никому, даже самой лучшей ремонтной бригаде в мире, заказанной вами через самую лучшую знакомую по части ремонта. Всё, что останется незыблемым из ваших договорённостей - это цена работы за квадратный метр. Если вы договорились, что каждый метр вашей квартиры будет стоить пять с половиной (шесть, шесть с половиной) тысяч рублей - то оно так и будет. Это не материалы, это работа. А дальше начнутся цирк с конями и клоунами.
- Полностью проводка? - скажет опытный ремонтный молдаванин с характерным прищуром, возникшим в результате того, что он без удивления выяснит, что вот опять очередные лохи москвичи не могут с ходу сказать, сколько стоит метр итальянской напольной плитки. - Ну, где-то тысяч двадцать, не больше.
И вы влетите в сорок, не меньше. Хитрый прищур молдаванина спадет в тот момент, когда он выяснит, что все материалы вы будете покупать самостоятельно, без устали таскаясь по рынкам, надсадно торгуясь и мимолетно (к собственному удивлению) жалея кавказских продавцов ремонтного скарба. Эти ребята гадкой и стылой осенью торчат в своих неотапливаемых торговых модулях по двенадцать часов, почки у них выстужены наглухо, алкоголь - их единственное спасение, потому вы машете рукой на то, что вам предлагают метр наждачки или метр нужного провода на сто рублей дороже, чем в соседней палатке. Зато вам внезапно делают скидку в три тысячи на полотенцесушитель и кран для кухни, а вы ж только из "Леруа Мерлен", а там он дороже на шесть тысяч против кавказской цены. Подумаешь, стольник! Вы тщательно заносите цены в свой ремонтный блокнот, ударяете по рукам с полным насморка продавцом и уезжаете. Относительно довольным, ибо выехать с рынка - это всё равно что свернуть на Третье транспортное с Ленинградки в самый страшный час пик.

Напольную плитку берите из остатков прошлогодних коллекций, если рассудок и жизнь вам ещё дороги. В два раза дешевле, но, правда, выбирать придется на пыльных и стылых складах в компании далеких от любви ко Льву Толстому сограждан. Предложите им сверху сто рублей, ну, в крайнем случае двести - и тогда выяснится, что у них не "всего-то пять плиток осталось", а осталось ровно столько, сколько вам надо. Не вздумайте говорить им "Милейший, не будете ли вы так любезны, чтобы найти время и показать мне..." - отриньте эти интеллигентские привычки, будьте проще! Говорите так: "Чувак, я всё понимаю, у тебя семья, дети и кредиты. А у меня, понимаешь, квартира. И мне, мля, очень нужно столько-то метров плитки. Иди и добудь, не обижу. Я многодетная мать-одиночка и у меня плохой характер, я буду стоять у тебя над душой всю твою смену, так что и тебе, и мне легче, если мы покончим с этим поскорей". И не вздумайте им выкать или, не дай-то бог, спрашивать их отчество. На вас повесят ярлык "лох" и надуют так, что пять с половиной тыщ за метр ремонта покажутся вам детской игрой в крысу.

Кхм. Далее. Розетки-выключатели. Непременно скажите своему главному молдаванину (таджики, армяне и узбеки ни разу не ремонтники, не берите. Бывают милые исключения, мне о них рассказывали, но вы ж не ищете исключений, да? Вам же нужен полноценный ремонт?), что вам нужно пять розеток на кухне вот тут (и нарисуйте крестики на стене), две - вот тут (крестики), а в коридоре - вот тут (крестики). И занесите означенные договоренности в свой блокнот за подписью главного молдаванина, иначе этот дивный человек, сделав две розетки там, где нужно пять, и ни единой там, где нужно две, отопрётся и станет обиженно дуть губу, вздымая грязные руки к потолку с висящей на нём проводкой.

Розетки-выключатели покупайте через интернет. Дешевле в два раза. Но! Не верьте фотографиям! Цвет "слоновая кость" в реале превращается в цвет "отвратительно-гнойный", потому посмотрите на фотографию и ножками пробегитесь до любого строительного лабаза, выписав номера и фирмы вожделеемых вами розеток и выключателей. Доведите продавца до цугундера отчаяния, но заставьте предъявить искомое. Не рассчитывайте, что он станет вас лобзать после того, как вы его достали, но ничего не купили. Уйдите с достоинством, то есть тихо дематериализуйтесь, смущенно улыбаясь. У меня не вышло, я купила коврик, совок и тазик. Все три покупки мне на хрен не сдались, но пришлось. Не повторяйте моих ошибок, крутитесь, вам нужен ремонт!

Принудительную вытяжку в ванную берите, чего уж. Стоит пять тысяч денег, шумит, жрёт электричество, вытягивает мало что. Это я из мстительности советую, я взяла, дура.

Входная дверь. Торгуйтесь. Вам скажут "Тридцать тысяч, минимум". Улыбайтесь и звоните менеджеру конторы (вызов замерщика бесплатный). Говорите ему, как родному, мол, дорого и вы офигели, гады. Менеджер споёт вам про то, что вы заказали дорогие замки и антивандальное покрытие. Что можно и за двадцать семь. Но это с уникальной скидкой только вам. Гордо хохоча, прощайтесь. Потом берите замерщика (бесплатного) за грудки и, интимно понизив голос, интересуйтесь, за сколько он может сделать такую дверь напрямую, минуя контору. Моя дверь стоит семнадцать тысяч, если что. При полном удовлетворении обеих сторон.

Ванная. Чугунная. Новокузнецкая. С ручками. Только через интернет, дамы и господа. На три тысячи дешевле и не паритесь с доставкой. Акрил, конечно, много дешевле, но не берите. Это всё равно что ванная из пищевой фольги, ответственно вам заявляю.

Мебель в ванную. Интернет. Однозначно.

Столы и стулья на кухню - Икея. Я отринула один диван, заказанный мною знакомому мебельщику, мы разошлись с ним в понимании слов "нарядно", "долговечно" и "нормально для этой кухни". Скандалила, отдала только предоплату, больше не заплатив ни копейки. Диван уехал на дачу к подружке. Стульями и столом из Икеи довольна, хотя до сих пор думаю, что цена стула в две тысячи за так себе удовольствие его ещё и самостоятельно собирать - это чрезвычайно много для нескольких крашеных деревяшек.

Уф. Из сострадания к вам я заканчиваю первую часть, вернусь со второй и третьей. Моя ремонтная записная книжка, если что, полна пока ещё актуальных контактов вменяемых ремонтников, мебельщиков, паяльщиков и лудильщиков, надо - поделюсь.

Надеюсь, мой восемьсот восемьдесят восьмой пост будет вам полезен.

Всегда ваша, примите моё почтение и всё такое.
prosvetj: (Default)
Наши люди в булочную на такси не ездят - все до единого поэты. Попробовав в юности срифмовать нечто возвышенное, типа "моторка днищем скрипит о водную гладь, погладь ей бок, погладь!", и поняв, что стихи в чистом виде как-то не очень удаются, наши люди переходят на поэтическую прозу. От неё ни спрятаться, ни скрыться. Гладильная доска под гордым названием "Лакшери" на третий месяц ремонта меня уже не ввергает в адский хохот, равно как и унитаз "Фриланс". Ибо много чего происходит за три ремонтных месяца в сознании человеческом, а уж тем более в его усеченном, женском варианте. Ну, например.

Обеденный стол "Спарта". Ну зачем вы, уважаемые производители обеденного стола, так его назвали, а? Чем вас не устроили ваши привычные "Стол КЗ-2", "Беленый дуб-16" или "Василёк коричневый-12/5"? Слишком некрасиво? Плоско? Непоэтично? Ну хорошо, пусть так, но отчего бы, тем не менее, не пойти привычным путём, к которому вы приучили и своих клиентов? Мы ж не бежим, выпуча глаза, от стола "Валенсия К-К2", правда? Мы спокойно относимся и к столам "Дрезден К-Н", и к "Дрезден К", и к "Дрезден М". Никто ещё не покинул наш мир с сердечным приступом, увидев стол "Рим-110", "Барселона-80", "Бремен-120" или "Токио-Милан". Наоборот, все эти названия подтверждают, что вы изучали географию в школе. С разной степенью успеха, судя по столу "Токио-Милан", но таки было! И тут вы подводите нас, своих вероятных клиентов, под монастырь, забацав обеденный стол "Спарта". Чего ждать от такого стола? Как минимум, что он заорёт дурниной "This is Sparta-a-a-a!" и ткнёт в вас ножичком. Далее же и вовсе вы, раз уж оскоромились, решаете дать своей буйной фантазии окончательный простор и придать ускорение внутренней поэтичности.

И получается страшное. Стол-трансформер "Юлия", будьте любезны. Сидите вы, лопаете, к примеру, пельмени, а Юлия - опа! - трансформируется, смотрит на вас глазами цвета "василёк коричневый" и ласково спрашивает "Водочки налить тебе, друг сердечный?". И здравствуйте, профессор Кащенко. А табурет "Мария В." как вам понравится? Мария Витальевна? Валерьевна? Васильевна? "Пойду-ка присяду я на Марию Витальевну", - говорите вы родным и близким, а те, оклемавшись, вызывают вам санитаров, а как же. Или стол обеденный "Добрынюшка" из серии "Дубравушка". Или банкетка "Ч.М.Ч". Над нею я надолго залипла. Это либо некий шпионский код, либо я даже и не знаю. Человек молодой, честный? Чечевица мелкая, чёрная? Чемодан маленький чрезвычайно? Чайник мужественный, чугунный?! А сИкретер "Моно-Сеул"?! А стул "Bred" - это они о чём? О том, что стул прошел курс воспитания? Или это о его породистости? Или это просто наше слово "бред", написанное для красивости не по нашему? Так назвать стул "Делириумом" в таком случае намного поэтичней, нет?

В общем, дабы не обезуметь окончательно, поеду куплю себе стол "Английский - 01д". Обещают следующее: "Боковые линии прямые, торцы заовалены, углы слегка закруглены". "Механизм раздвижения: Германия". Никогда не видела таких механизмов раздвижения. Да ещё у стола "Английского-01д". Надо брать, я считаю.
prosvetj: (Default)
Ребята, у меня к вам большая просьба. Один из моих близких друзей бросает пить. О том, какой у него стаж, я даже и не знала, пока он не принял решения бросать. Стаж огромный, пятнадцать лет. А парню немногим больше тридцати. То есть серьёзно всё. Не пьёт он четвертый день, начал есть, гоняет чаи по полной программе, но физика в бросании пить - это фигня, а вот лирика... Любой приход гостей (а в его семье любят гостей) - испытание. Любой поход в магазин - проверка на прочность. Каждый праздник - борьба. И я не знаю, сколько это длится у тех, кто решил завязать, осознав проблему и масштабы зависимости.

Я к алкоголю толерантна, могу пить, могу не пить, и то и другое способна делать с удовольствием, поэтому мне сложно давать ему советы - я независима от наличия/отсутствия алкоголя в мире. То есть эксперт из меня в этой области никакой. А мне очень хочется его поддержать чем-то более дельным, чем словами типа "Держись!" и "Я за тебя переживаю". Ну, сказала, чтоб проколол аскорбинку и В6, но это максимум, который пришёл мне в голову. Я так лечусь от простуды, от тоски, от осени - ну, вот такой мой универсальный рецепт. Однако этот мой рецепт человеку с пятнадцатилетним алкогольным стажем - что слону дробина.

Просьба моя проста: помогите советами. Если сами бросали, если бросали близкие, если приходилось по жизни с этим сталкиваться - напишите, пожалуйста. Не советуйте врачей, он сильный, он не пойдет, сам справится. Он великолепный умница, интеллектуал, охочий до жизни и приключений, просто теперь ему надо научиться быть таким же, но без алкогольного костыля.

Буду признательна за любые советы, какие только в голову придут. И просто за поддержку. Этот пост он прочтёт. И его близкие - тоже. Как я понимаю, самое тяжелое в такой ситуации - чувство одиночества, выключенности из жизни, неумения сгруппироваться без алкоголя. Не хочу, чтобы он так себя чувствовал.

Ему предстоит долгая дорога. Я его люблю и за него переживаю. Он замечательный парень, правда. Всего лишь пара строк, всего лишь поддержка или совет - они сейчас для него очень важны, очень.

Ещё и погода эта дурацкая, как назло. Гримпенская трясина какая-то.
prosvetj: (Default)
Москва этим летом не только изжарилась, но ещё и кислородно голодала. Это, безусловно, весьма вредная для мозга вещь. И с сентябрём, который и так несёт миру осеннее обострение, кислородное голодание явило себя во всей красе. Принесло, так сказать, плоды. Плоды не надо искать специально, нет, не надо - они и без пытливых поисков несутся на граждан во весь свой безумный опор. Почитайте новости, бог мой, волос стынет от таких новостей! То мы изобрели отечественный мобильный телефон, который пока будут выпускать отчего-то в Тайване, но изобретение-то наше, гордость берёт за страну! А то, что мы покупаем в магазинах сотовой связи последние тринадцать лет - это не мобильные телефоны, нет, это нам так кажется. Нам лгали, что они уже изобретены, ясно? (Тут следует сцена жестокого откручивания головы тем, кто не сказал Медведеву, что уважаемый, не надо в этом случае использовать слово "изобретение", гораздо более подходит слово "создание" - российские, мол, ученые, создали свою модель мобильного). Да ладно, чего уж, прорыв есть прорыв. Растём над собой технически, радуем мир инновациями.

То вот извольте, едешь себе в метро на работу, ни о чем плохом не думаешь, кроме одного - того, что температура 37,2 - это мерзейшая температура, всё видится через какую-то дымку, придающую налет недостоверности происходящему. Но происходящее и впрямь являет тебе виды скорее кафкианские, нежели простые, привычные, сермяжные. К примеру, МЧС понаставило возле эскалаторов экранов, на которых гонит социальную рекламу, а по мне - просто гонит. Едешь себе чинной тыковкой вверх по эскалатору, пялишься в экран, а там тебе демонстрируют ролик: некий гражданин бросает окурок в траву и укатывает на машине вдаль. Трава горит синим пламенем, страшное дело. И в финале - мораль. Или наставление. Прочитав его, я на миг залипаю, потом быстро нашариваю в сумке ручку и пачку влажных салфеток - и на упаковке от салфеток записываю это порождение кислородного голодания. Записываю, потому что запомнить невозможно, голова хочет исторгнуть из себя это знание немедленно, хотя бы во имя здравого смысла. Голова моя, к слову, вообще не любит выноса мозга, такая вредина - ужас. Но сейчас не о ней, а о наставлении. Значит, трава от окурка горит, потом заставка, на заставке написано: "Не все традиции достойны долголетия".

Чёрт вас возьми, пиарщики МЧС! Кидать бычки в траву - это свинство, а не традиция! Где вы тут увидели социо-культурное наследие предков?! Традиция, чтоб вы знали, это, к примеру, проводы зимы. Это пасхальные крашеные яйца и пасхальные же куличи, массово выпекаемые россиянами в светлый праздник Христова воскрешенья. Русская баня - да, это традиция. Водка - да, гармонь - да, но назвать традицией кидание бычков в траву?!

Надорвав и без того муторную реальность этим до зубовного скрежета серьёзным советом, я пошла себе по перрону, дабы сесть в поезд.
- Дорогие друзья! - ласково произнес дяденька из метрошных динамиков. - Не забывайте здороваться с людьми, которых вы встречаете! Улыбайтесь миру - и мир улыбнется вам! Счастье в доброте!
Он что-то ещё такое же говорил, этот ласковый дяденька, но меня вырубило на фразе "здороваться со всеми, с кем встречаетесь". Я оглянулась. Вокруг шли люди с суровыми утренними лицами россиян. Говорить им "здрастье" - это всё равно, что общаться с печной заслонкой, сами понимаете. Я прикинула, через сколько моих "здрасьте" мне дадут в нос или отправят в Кащенко и решила, что все идущие переживут этот день без моего "здрасьте". Всю жизнь переживали - и сейчас переживут. Вот только реальность моя снова ещё чуть-чуть надорвалась.

И тут приехал поезд. Я вошла в него - и обомлела. Потому что в составе было ретро, шестидесятые, иное измерение! Я вдруг поняла, как чувствовал себя Степа Лиходеев, внезапно перекинутый Воландом из московской квартиры в Ялту. Помните?

На молу стоял какой-то человек, курил, плевал в море. На Степу он поглядел дикими глазами и перестал плевать. Тогда Степа отколол такую штуку: стал на колени перед неизвестным курильщиком и произнес:
-- Умоляю, скажите, какой это город?
-- Однако! - сказал бездушный курильщик.
-- Я не пьян, - хрипло ответил Степа, - я болен, со мной что-то случилось, я болен... Где я? Какой это город?..
-- Ну, Ялта...
Степа тихо вздохнул, повалился на бок и стукнулся головою о нагретый камень мола.


Нагретого мола в вагоне не было, слава богу, потому я взяла себя в руки, уняла сердечную дрожь и поняла, что все эти светильники в виде бра, все эти красные мягкие сиденья, как у кресел, всё это ретро означает только одно - состав пережил реставрацию. У пассажиров, едущих в моем вагоне, лица были тоже слегка изумленные при входе, а затем постепенно выражение лиц менялось на ностальгическое и смущенно-улыбчивое.

Я вышла на своей станции с легким потусторонним звоном в голове.
- Блядь, корова, слепая, что ли?! - заорала девушка на высоких шпильках на другую, которая, не заметив, зацепила её плечом.
- Вы ведь и не знали даже, что в салоне - распродажа! - бодро гаркнули динамики.
Мимо прошла таджичка в жилете с надписью "Клининговая служба метро". Какой-то мальчишка перепрыгнул через турникет. Дежурная засвистела. Мне попытались всучить флаер. На выходе человек-бутерброд поведал мне, что бюро переводов прямо сейчас готово мне всё перевести в лучшем виде. По национальной русской традиции, корнями уходящей вглубь веков, вокруг пустой урны валялись окурки. Голуби гадили, люди мчались, машины сигналили, ветер гнал по улице выброшенный кем-то пакет, бездомная собака лежала на крышке канализационного люка и часто дышала, кучка бомжей озонировала околометрошный воздух, два милиционера равнодушно взирали на прохожих.

- Как хорошо - выдохнула я, - быть снова в реальном мире!
И, успокоенная, почапала на работу. Ну её в пень, эту лиходеевщину.
prosvetj: (Default)
В один из таких же прозрачных и солнечных осенних дней, в далеком далеке, в идеальном «когда-нибудь», я найду то, о чем давно мечтаю. Я знаю, что это будет, этого не может не произойти. Я буду старой, неторопливой, пережившей много-много всего, душа моя потускнеет, как старый серебряный канделябр, я буду прикрывать много видевшие глаза зеркальными солнечными очками, буду курить, поднося ко рту сигарету, зажатую между двух узловатых пальцев, буду по-прежнему любить Эллу Фитцджеральд, пусть даже весь остальной мир уже давно о ней забудет. Старые люди – особенная планета, и я не стану исключением, я с огорчением и наверняка с осуждением буду встречать все нововведения, придуманные этими нынешними молодыми и наглыми людьми. Пока они ещё не родились, но я их уже, как видите, осуждаю, так что не сомневайтесь, я стану той её старушкой.

Так вот, в каком-нибудь городе мира, пока даже не могу представить – в каком, я устало уйду с пестрой туристической улицы, вымотанная разношерстными толпами зевак и неконструктивной суетой, от которой столько утомления нам, пожилым людям. Уйду в поисках тихой улочки и тихого кафе, бубня про себя, что нет, это точно последний раз, когда я купила себе билеты не на море, где мне показано греть старые кости, а на «потаскаться, поглазеть, вымотаться и сдохнуть прямо посреди очередного очага архитектуры». Так я буду ругать себя, уходя всё дальше и дальше от гвалта, не забывая, однако, поглядывать по сторонам – во-первых, мы, пожилые люди, весьма привередливы по части выбора кафе, нам надо такое, чтоб мило, уютно, чтоб не дуло в спину сквозняками, чтоб горшок был не под лестницей, по которой неудобно спускаться, чтоб… В общем, в старости мне будет сложно угодить, вот я и стану идти и крутить головой во все стороны, надеясь, что вдруг да подвернется под мою старую задницу прекрасное местечко, в котором мне подадут отменный кофе и глинтвейн, заодно удивив и меню – в нем окажутся только любимые мною блюда, а не эти пятикилограммовые рульки, содержащие в себе море холестерина и вызов моему гастриту.

Кафе я, конечно же, не найду, и ресторана тоже. Те заведения, в которых мне чудо как хорошо, я знаю уже сейчас, не достигнув преклонных лет, а моё еврейское счастье, увы, не покинет меня и в пожилом состоянии, потому та улочка, по которой я стану идти, будет страшно далека от заведения, назначенного любимым в этом конкретном городе ещё лет тридцать тому назад. Я буду недовольно кряхтеть, поминать Господа всуе, но из врожденной вредности и упрямства таки буду волочься всё дальше и дальше.

И тогда, когда я окончательно заблужусь в кривых переулках, я увижу маленькую дверцу лавочки с латунной ручкой в виде ощерившего пасть льва, отлакированную до блеска многотысячными прикосновениями человеческих ладоней. Увижу – и мое сердце ёкнет. Ещё не открыв двери в лавочку, я уже буду знать, что обнаружится за дверью.
А будет там пожилой хозяин магазина в коричневом замшевом пиджаке с кожаными заплатками на рукавах. Старый-старый, даже старше меня, перечницы. Он поднимет голову на зов придверного колокольчика, увидит меня – и улыбнется приглашающе.
- Входи, милая, - скажет он мне, - входи, Женя, я так давно тебя дожидаюсь!
И я, которую называли Женей в последний раз лет сорок тому назад, подамся к нему всем телом и выпрыгивающей из этого тела душой. Он пойдет ко мне навстречу легкой, почти танцующей походкой, возьмет мои артритные руки в свои сухие теплые ладони, заглянет мне в глаза и ласково спросит – «Ну, с чего начнем?».

Начну я с мороженого, конечно, вечное непутевое дитя, не умеющее ни в чем себе отказать. Мороженое будет называться «Бородино» и у него будет тот самый вкус, как тогда, когда мне было семь лет и папа купил мне на ВДНХ это самое вкусное в моей детской жизни мороженое. Потом хозяин лавочки жестом фокусника, достающего из шляпы кролика, вынет из-под длинного лакового прилавка моего несуразного мишку, целого, с обоими глазами, новенького, любимого до дрожи и подступающих слёз, и скажет «Вот же он, видишь? Никуда он не делся, не забыла ты его в электричке, он просто долго дожидался тебя здесь, невредимый, смотри!». И я обниму моего мишку с длинными ушами, каприз советских производителей игрушек, пришпандоривших на плюшевого медведя коричневые заячьи уши, обниму изо всех сил, чмокну в коричневый нос – и испытаю такое счастье, которое недоступно старикам, которое бывает только там, в детстве.

А потом этот волшебник, что держит лавочку в бог знает каком городе на бог знает какой улочке, откроет передо мною шкаф. И там, в том шкафу, будет висеть мамино домашнее платье, голубое, ситцевое, в мелких букетах незабудок. Будет висеть на тех же старых плечиках, что и тогда, когда мне было десять, и я, наконец, зарыдаю, уткнувшись в эту незабываемую ткань седой головенкой. И буду вдыхать мамин запах, запах, который, казалось, давно и навсегда утрачен, запах, пахнущий чуточку медом, чуточку манной кашей, солнцем из окна детской, свежепостеленным бельём, невыученными уроками, нагоняем за покрашенный половой краской балкон, и ею, мамой, мамой, моей мамой!

Хозяин лавки терпеливо дождется, когда я отрыдаю, и поведет меня пить чай с капелькой бренди. И со свежими круассанами. И с абрикосовым вареньем. И с колотым сахаром в дивного фарфора сахарнице. И мы будем говорить, говорить… Он расскажет мне обо всех, с кем развела меня судьба, он будет знать о каждом, о ком ни спроси. Он будет как лучший друг и как учитель одновременно, как родной человек, который обладает бесконечным доверием, и мне будет казаться, что я под такой защитой, перед которой отступят любые злые люди, любые неприятности.

…Он проводит меня поздно вечером до угла улочки, посадит в такси – и я уеду в гостиницу. Я никогда никому не смогу рассказать, где та лавочка, потому что закончится мой отдых, я полечу в Москву, приеду домой, поставлю чемодан, лягу спать – и больше никогда не проснусь.

Бог любит стариков, жестоко заключенных мироустройством в немощные старческие тела на пожизненный срок. Потому он и держит лавочку под названием «Детские воспоминания». Все старики перед смертью находят ту лавочку, самую лучшую и самую светлую во всей вселенной.

А после такого умирать совсем не страшно. Об этом я мечтаю со всею силой, на которую только способна.

Горе.

Aug. 22nd, 2010 03:13 pm
prosvetj: (Default)
Хотела бы я написать вам про Молдавию и Кишинев, про дом-музей Пушкина, про людей, которые там меня встретили и возили по стране, грохая на меня уйму времени и сил, будто я им родная - хотела бы, правда. Вроде, и эмоции уже отлежались, и можно было бы уже взяться за текст, но я реву второй день и совершенно не способна ни на какие тексты, кроме того, который напишу сейчас.

Умер мой преподаватель, завкафедрой, а в последние четыре года декан факультета филологии и журналистики, Анатолий Владимирович Клишин. Я не могу уместить в сознании то, что его больше нет. Я знаю, что справедливости не существует, я взрослая. То, что справедливо для одного, чудовищно несправедливо для другого, я знаю, знаю. Но смерть в пятьдесят три года - это несправедливо для всех и каждого. Я не знала, что Анатолий Владимирович болел. Я общаюсь с очень узким кругом земляков, бог знает, отчего так получилось, скорее всего, дело во мне - я не очень умею дружить с людьми, мне тяжело поддерживать отношения, даже элементарное "привет" в аське в момент моей занятости вызверяет меня так, что аську пришлось убить. Пытаться бороться с тем, что я бирюк, невозможно - я пробовала. И вот теперь мне хочется выдрать себе все волосы к чертовой матери: Анатолий Владимирович болел два года, два! А я ничего не знала и потому ничего не сделала, чтобы ему помочь. Как последняя сволочь, как самая распоследняя. Я могла найти врачей. Могла помочь собрать денег. Могла всё на свете, но Клишины - особая статья. Ни Анатолий Владимирович, ни его жена, Ирина Марковна, никогда не попросят помощи. И, конечно, они её не попросили. И теперь всё, что мне остается, это реветь белугой.

К Клишиным можно было прийти всегда и со всем. И когда хорошо, и когда плохо. Их семьёй были мы, их студенты: дурные, талантливые, неблагодарные, смешные, юные, стремительно взрослеющие. Анатолий Владимирович создал отделение журналистики сам, по своей инициативе, и ни черта, кроме кучи заморочек, с этого не получил. Грызли его в универе со всем упоением, на которое способны только высокодуховные интеллигентные люди - в каждом высшем учебном заведении так, это ж почти театральная среда, ну, или балетная, террариум единомышленников, всё как везде. Как он умел держать удар, не понимаю. Как умудрялся оставаться улыбчивым, как мог вникать в наши смешные проблемы, как мог приглашать на чай или коньяк (коньяк - это когда я стала уже большой, разумеется), как он и Ирина Марковна могли быть такими родными большинству из нас - нет, непостижимо. Он не был идеальным, конечно, мы с ним и ругались, и обижались на него, но мой красный диплом - исключительно его заслуга. Я балбес и лентяйка, кабы он меня бы не пинал - хрен бы мне, а не красный диплом.

В общем, плохо у меня получается писать, когда я реву. Вчера я звонила Ирине Марковне. Дура-дурой, взяла и стала рыдать в трубку, поддержала называется. Самое страшное, что она мне сказала, это "Я совсем одна, и дома одна, и на работе одна".
- Как одна?! - заорала я.
- Ну мы же везде и всегда были вместе, - сказала она.
Меня как обухом по голове шарахнуло, потому что да, они всегда были вместе. Вросли друг в дружку намертво, я её себе без него просто представить не могу. Тащили этот воз на себе вдвоем, всё наше отделение журналистики. Отстаивали, заботились, ругали, давили - и любили. Всех нас, черт возьми, умудрялись любить со всеми нашими тараканами.

Ирина Марковна говорит, что придется менять квартиру. Много придется платить за лишнюю жилплощадь. Нет, не просит помощи, разумеется, сказала, что никому и ни в коем разе звонить и договариваться не нужно.
- Как так?! - реву я.
- Это Анатолий Владимирович был выдающимся, а я что, я так..., - говорит она.

Тут Анатолий Владимирович жив. Ещё жив. Таким, каким он стал после химиотерапии, маленьким, уставшим, но все равно улыбчивым дедушкой, я его не знала. И реву, и реву, и смотрю, и смотрю...

Когда мы помогали погорельцам, наша помощь была безадресной, мы просто несли деньги и вещи людям, которым доверяем, и наша помощь дойдет до погорельцев в полном объеме, я убеждена. Здесь же помощь будет адресной, в сюжете вы увидите Ирину Марковну, ей и надо помогать.

Ребят, у меня есть яндекс-кошелек, мы, конечно, соберемся и скинемся с моими однокурсниками, половина из нас в Москве, спапашимся. Но это будет капля в море, журналистам платят не так, как бизнес-менеджерам, мы все живём от зарплаты до зарплаты - впрочем, как девяносто девять процентов россиян, чего уж. Но если скинуться понемногу, но многим, то Ирине Марковне не придется думать о продаже квартиры, а? Там маленькая кухня, там диван, там стол, там всё так, как любил Анатолий Владимирович, это будет страшной несправедливостью, если всё это разобрать, раздербанить, продать.

41001330538525 - это номер моего яндекс-кошелька.

И да, я прошу перепоста. Мы не можем помочь всем, я всё понимаю, но кому-то одному - можем. Ирина Марковна осталась одна. У неё никого нет, кроме нас с вами. Больше никого нет, совсем.

Но мы-то есть. И нас много. Я не могу ничего не делать. Я не могу позволить, чтобы квартира Анатолия Владимировича была продана, нет, не могу. Сама буду помогать постоянно, это моя ответственность, моё решение. Тем, кто решит и сможет присоединиться и помочь - спасибо огромное.

Горе. У меня, ребят, горе.

Анатолий Владимирович и Ирина Марковна. Из последних фотографий. Это тот случай, когда не напишешь "крайние фотографии". Других уже не будет.



Апдейт.
Знаете, мне тут пришло в голову вот что, когда я читала ваши перепосты. По большому счету, деньги тут не самое главное, Анатолия Владимировича не вернуть, а живым - живое, выкарабкаемся. Просто очень хочу, чтобы о нём узнали люди, как можно больше людей. Так чертовски мало света во взрослой жизни, а он умел быть светлым, как никто. Хороший человек ушел. Может, этот сюжет кому-то, кто сейчас стоит перед сложным выбором, поможет сделать такой выбор, чтобы потом не мучиться от стыда. Это важнее денег, всяко важнее.
prosvetj: (Default)
1. - Надо выйти в магазин и вынести уже, наконец, мусор, - говорю я. Зная, что в такие погоды и собаку-то на двор приличный человек не выгонит, страдаю, делаю брови домиком и придумываю, как бы облегчить этот тяжкий процесс. - Ну, например, есть же плюсы - тебе не надо мыть голову и входить в адскую парилку ванной, один фиг никто ничего не разглядит сквозь этот дым.
- Ага, - обреченно вздыхает благоверный.
- На работе, опять же, удобно, - воодушевляюсь я, - можно не здороваться с коллегами, раз их не видно, сплошная мечта мизантропа!
- А можно, - мечтательно сообщает благоверный, - вообще не ходить на работу. Всё равно ни черта не видно, никто и не узнает, что тебя там не было!

И хохочем, дорогие мои, хохочем. Так что те, кто за нас волнуется - не волнуйтесь, мы выживем. А те, кто сейчас желает, чтобы "Да скорей бы уже они все сгорели с этой самой Москвой" - не дождетесь, дорогие, не дождетесь. Мы здесь, конечно, сейчас немножечко мутанты, но мы справимся.

2. Звоню в ресторан заказать еду на дом, готовить вот уже третий месяц как почти невозможно, едим сосиски и прочую гадость, хочется домашнего - спасу никакого.
- Добрый вечер, - говорю, да вдруг закашлялась, першит в груди постоянно. - Вы ещё на дом еду развозите?
Мне отвечают сначала тоже кашлем, а потом смехом - "Да, сами себе удивляемся, но доставляем ещё пока!".
- Будьте ласковы, девушка, - говорю, - примите и наш заказ. Много, кстати, нас таких?
- Да потому и развозим, что заказов тьма, - отвечает мне девушка, - мы ж всё понимаем, работаем, повара тоже всё понимают, ничего, справляемся ещё.
- Вот спасибо ж вам, - говорю я, испытывая прилив небывалой благодарности. - Сами-то там как?
- Кондиционера на ресепшене нет, вешаемся, - отвечает мне девушка, - но зато худеем, вот что здорово!

И хохочет сама, а фоном смеются её коллеги, мне в трубку слышно, их там человек пять.

3. Обзвонила друзей-астматиков, волнуюсь за них каждый день, чтоб они мне были здоровы. Не поверите, тоже ржут. Каждый над своим, но очень жизнерадостно.

Так что ничего-ничего. Нормально-нормально.
prosvetj: (Default)
Футболки, которые оповестят общественность, о том, что вы выжили этим летом (и о том, где вы выжили) - уже в продаже. Дизайн делал мой товарищ, художник по имени Миша, в миру более известный как Медведь. Первого сентября я такую надену, если доживу, конечно. Потому что, ребята, сердце моё, как выяснилось, не казенная машина, чтоб его так гонять.

Кхм. Прошу пардону, что-то меня пробило пожаловаться. Итак, футболки. Покупай живопись, одним словом. А те, кто убеждал меня, что одна такая футболка будет стоить минимум три тысячи рублей, пусть пройдут по ссылке и не поверят либо своим глазам, либо своему прайсу, заявленному мне в качестве отправной цены.

Ещё одно: этот пост не носит коммерческого характера, если футболки начнут заказывать (а желающих в моих комментах было человек двадцать), то Мишка мне за это две футболки даст. Это мой честный гешефт. Да-да, я стяжатель.

Доброго дня вам, не глядя и не взирая ни на что - доброго.
prosvetj: (Default)
1. Мужчина с румяными щеками и в бейсболке безо всякого смущения разглядывает меня в супермаркете. Очень внимательно смотрит сначала на то, как я перекладываю продукты из тележки в пакет, потом на кольцо на моем пальце, потом заглядывает мне в глаза, будто хочет спросить что-то важное, что в корне может изменить его жизнь. Я, устав от внимания, показываю мужчине язык и подмигиваю одним глазом. Мужчина мгновенно заливается пунцовой волной смущения, прячет лицо под козырьком бейсболки и из-под козырька подсматривает - увидела ли я, как он покраснел. Я ещё раз демонстрирую ему язык - и тут мужчину увозят, прекратив наше начавшее быть плодотворным сотрудничество. Жаль, что мужчине года два и его пока возит в красивой синей коляске мама, но когда он вырастет - ой, девочки, ой! Не зря же на бейсболке мужчины написано "I'll give you my heart". Заранее всех охмуряет обещаньями, негодяец.

2. Московский старый двор сдался под натиском жары, пал, как лошадь в дальнем походе, уронил на бок дворовую скамейку, рассадил притихших голубей на тополях, попрятал детей и их родителей по щедрым летним дачам - и лишь одним местным выпивохам вся эта суета вокруг погоды нипочем. Встали себе под березкой и давят при палящем зное свои законные ноль-пять из пластиковых стаканчиков. "На жаре градус повышается!" - сообщает один из них собутыльнику, я было ржу, куря на балконе, над этим сверхмощным озарением, а потом понимаю, что не про погоду он ни разу. Тема-то узкопрофильная, можно сказать, для эрудитов - это он, сердечный, про водку свою драгоценную. И тут из соседнего дома на полной громкости совершенно неожиданное - Зыкина с "Издалека долго". Я встаю на прикол на балконе и слушаю всю песню от начала до конца. Хор Зыкиной на помеха, она его легко перекрывает своим "Среди хлебов спелых, среди снегов белых, гляжу в тебя, Волга, седьмой десяток лет!". Песня заканчивается, и дворовая тишина становится ещё более оглушительной.
- Голосище какой! - каким-то промытым голосом говорит один из моих подберезовиков.
- Давай ещё раз, а, братишка?! - кричит второй в сторону соседнего дома.
Не знаю уж, братишка там был или сестренка, но зову низов вняли, прокрутили ещё раз на той же громкости. Мощная вещь, кто давно не слышал - рекомендую. Что у нас осталось в качестве объединяющего начала в общенациональном плане, а? Победа в Великой Отечественной да вот такие вот песни. Орали бы матери и жены на моих дворовых алкашей - не вняли бы ни разу. А перед Зыкинским пением, вовсе даже никого ни в чем не обвиняющем, не устояли. Тихо выкинули пустую бутылку в урну (!) - и мышками-норушками свалили из двора. Ни тебе драки, ни тебе мата до ночи, ни тебе ещё каких безобразий. И физиономии у них были до того виноватые, что теперь я точно знаю - искусство и впрямь великая сила.

3. Час пик. Станция метро "Арбатская". Жара. Босоножка вероломно натирает мне ногу, я в чернейшем приступе мизантропии шагаю в толпе пассажиров и мучительно всех ненавижу. Кажется, примени к моей ненависти какой-нибудь правильный прибор - и она взорвет Вселенную, а не то что Москву. Чувствую спиной взгляд. Вообще это удивительно - почувствовать в плотной толпе людей чей-то взгляд, у меня такое было впервые. Оборачиваюсь, а там поп. В рясе, в кудрявой смоляной бороде, в шапочке (не знаю, как она у них называется). Толстый, высокий, этакая "Аврора", которую, как скалу, стороной обходит толпа. Приглядываюсь, а поп-то молодой. Глаза голубые-голубые, удивительно спокойные и славные. И смотрят прямо на меня. И я, стало быть, на него смотрю, глаза в глаза. Тут он улыбается и говорит - "Иди-иди, милая. Всё хорошо будет, не сомневайся". Я, знаете ли, и не сомневалась, и шла на встречу, а не на взятие Бастилии, беды мне, короче, и без него не грозили, но он сказал это да улыбнулся. И я ему.

И как отпустило. Куда делись ненависть и мизантропия - не знаю. Фух! - и их не стало. И пошла я себе по раскаленному Арбату, улыбаясь. Я атеистка, вы ж в курсе. И поповскую братию сильно недолюбливаю. А вот поди ж ты - полегчало. Дай тебе бог, товарищ поп!

4. Жару ненавижу. Холод не переношу. Со всею страстью люблю город Сан-Франциско, в котором я никогда не была. Потому что там всегда пиджачная погода, как мне его не любить после этого? Пунктир из-за жары вышел корявым, половину забыла, другую - не так написала, уж простите. Зато вот вам стишок, вчера в ленте у кого-то краем глаза зацепила и запомнила, больно славный.

Поеду в город Сиракузы,
Залезу в ванну к Архимеду,
Ткну старикашку пальцем в пузо,
Из ванны вылезу, уеду.

Хорошего воскресенья всем и скорейшего похолодания тем, кто мучается, как и я.

Profile

prosvetj: (Default)
prosvetj

July 2011

S M T W T F S
     12
34 5678 9
101112 131415 16
17 18 19202122 23
24252627 28 29 30
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 12:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios