prosvetj: (Default)
После нас останется ветер, шуршащий листвой. Дождь будет ласково перебирать по клавишам подоконников города, усыпляя живых, мучающихся бессонницей. Любопытные воробьи будут заглядывать в окна и думать свои деловитые воробьиные мысли, а во сне станут взъерошиваться и надувать свои маленькие, но энергичные тельца. Баба Рита из первой квартиры станет всё так же парить калину, и по подъезду будет нестись этот странный и терпкий калиновый запах. Молодняк по-прежнему будет курить по подворотням беломор с забитой в него травой, и делать вид, что ничего не боится, бесстрашно глядя в лица прохожим, задерживая дыхание после паровоза. Машины будут выдавать свою вечную какофонию сигнализаций, тоскливо подхватывая ночные мелодии своих коллег. Ночью все машины равны, Нисан кричит ничуть не громче старенькой девятки, а Пежо даже менее музыкален, чем Газель соседа справа.

Когда мы уйдём, мир не застынет в беззвучном крике, он продолжит жить так же безалаберно и суетливо, так же многолюдно и многоглазно, так же бессистемно и вне формул, как и сейчас. Впереди у мира – вечность, ему некогда рассуждать о конечности его бытия, абсолютно несоизмеримого с коротким человеческим веком. Он должен вращать Землю, нестись в галопе через время, пытаться заскочить на подножку последнего поезда всех Галактик мира, хотя бы потому, что жизнь его – в движении. Мир не строит планов и не считает жертв, он жив не эмоциональными категориями, он жив сам собой, он эгоцентричен и не плачет над жертвами Холокоста. Он не человек, он уже давно забыл, что это было в его истории. Мыслями он уже вовсю доехал до 22-го века и размышляет, как бы подостойней вступить в 23-ий и сделать гадость соседней Галактике, которая пока обгоняет его по скорости и ритму.

После нашего ухода, аккурат в ту секунду, когда мы перестанем дышать, на планете немедленно родится несколько сот младенцев: белых, чёрных, жёлтых и крохотных. И их мамам, после боли и страданий родов, тихо толкнётся под сердце огромное и бесконечное чувство абсолютной любви к только что родившемуся комочку, к части их плоти и души – и это чувство останется с ними навсегда, до последнего вдоха. А когда через много лет от них, пока юных мам, отлетит последний вдох, новые юные мамы снова родят в секунду их смерти новых маленьких детей.

Когда мы уйдём, всё будет так, как есть. А что не будет нас… От нас останутся наши песни. Наши книги. Наши дети. Наши мысли, которые не пропадут в равнодушном потоке мироздания, а рассеются между всеми детьми, что родятся в секунду нашей смерти. Кому-то достанется цвет наших глаз, кому-то – наша воля к победе, кому-то – доброта, а кому-то и наша злоба, вся, что мы испытывали в жизни. Это не плохо. И это не входит в категорию «справедливость». Высший разум лишён таких понятий. Я могу только постараться, чтобы в моей жизни было меньше злобы и больше теплоты. Иначе мне будет неудобно перед тем малышом, на которого упадёт бремя моих страстей при раздаче личных качеств новорождённым, появившимся в момент моей смерти. Я могу только постараться…

Жаль, что мы все когда-то уйдём. Правильно, что мы все когда-то уйдём. Положите мне свои руки на плечи, пока мы не ушли, мне так намного теплей…

Profile

prosvetj: (Default)
prosvetj

July 2011

S M T W T F S
     12
34 5678 9
101112 131415 16
17 18 19202122 23
24252627 28 29 30
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 12:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios