prosvetj: (Default)
Красавец-парень. В хорошем смысле этого слова, потому что плохого смысла у этого словосочетания нет. Его прёт, сильно люблю, когда так. Да еще и от "Стены", вообще счастье.

Вот он.
prosvetj: (Default)
- Ух, ё! - сказала ваша покорная слуга, выйдя утром на балкон. Вдохнув спросонья полной грудью то, что нынче в Москве принято считать воздухом, эта самая покорная ваша слуга получила мгновенное отравление «продуктами горения» (это сегодня сказали мне в телевизоре – мол, берегитесь, не отравитесь продуктами горения, очаровательно заботливые люди, так считаю) – и умчалась с балкона, надсадно кашляя.

Мой ноут, видно, в знак протеста против всего, не возжелал дать мне интернету, потому пишу с компа благоверного. Тут тоже всё не ахти: стол слишком громадный, мышь гадкая и непривычная, я всё время уезжаю со стулом вдаль от стола, клавиатура неудобная, короче, я исполнена гнева.
Поняв, что мой ноут не подключит меня к глобальной сети до прихода мужа, я решила хотя бы позавтракать. Вспомнив, что у нас в холодильнике как раз завалялось одно-единственное яйцо, я прошествовала на кухню. Поставила его варить, достала джезву, насыпала туда кофе – всё чисто автоматически, не прикладывая к процессу головы. Голова в этот момент думала, как бы вывести тело на улицу и купить каких-нибудь продуктов, чтобы поддержать жизнеобеспечение семьи. И на то она и голова – она придумала! Марлевая повязка - так называется эта гениальная и эпохальная придумка, этому голову учили в школе на НВП.

Ну, стало быть, затем мы с головой споткнулись о ковёр, снова попытались угнездиться за чужим рабочим столом, снова посетовали, что всё не так, всё противно, «подушка колючая, одеяло кусачее», а тут и таймер прозвенел, сообщая, что яйцо уже сварилось. Подхожу я, друзья мои, к кастрюльке – и опачки! В ней вольготно разместился помидор. Не думайте про марлевые повязки, когда хотите отварить яйцо, сами видите – это чревато!
- Шит хэппендс! – злобно сообщила я кастрюльке с отваренным «в мешочек» помидором, вздохнула, налила молоко в кофе и вновь пошла устраивать гнездование за неудобным столом. Сижу, привыкаю, пью кофе и ворчу про себя «И кофе-то какой-то сегодня мерзкий, ну всё, всё против меня!». Допиваю кофе залпом (а кружка у меня большая, поллитровая), скашиваю глаза на дно кружки, а там, ну ёлки же палки – молоко свернулось! Это как же надо ошалеть, чтобы не заметить - слов нет.

Иду курить на балкон и заодно жаловаться благоверному, что утро совершенно не задалось. Сажусь на приступочек, закуриваю, напротив моих глаз – балконная перекладина, звоню, изливаю в трубку всю горечь моих переживаний, и тут на перила балкона садится голубь. Прямо напротив моей морды лица. И смотрит, гад, на меня круглыми тупыми глазами.
- Скотина! – ору я в трубку. – Что, непонятно, что я одушевленный предмет?! Я ж курю и разговариваю!
Благоверный озадаченно молчит, я машу руками на голубя, тот медленно и печально улетает. Хоть и противная птица, а тоже одурела от столичных катаклизмов, целую меня не заметить – есть что-нибудь более оскорбительное, а?

Итогом этого утра стало моё решение не ходить на пресс-показ нового фильма Сталлоне. В конце концов, мироздание однозначно просигналило, что не надо тебе, девица, покидать сегодня помещение, сама ж видишь – не твой нынче день. В общем, невелика потеря, кино я и дома потом посмотрю, чай, не Шекспир какой, а всего лишь Лундгрен… Стэтхем… Виллис… Шварценнеггер… Да и Слай, опять же… Короче, такой звездный состав, такой мордобой, а я тут. Плачу и рыдаю, желая вам хорошего дня. Как есть плачу и рыдаю!

Жизнь моя – юдоль скорби, так и запишите, а то забудете.
prosvetj: (Default)
Четверть хлебного вина.
Чемпионат мира по нанайским пляскам.
Череп коня? Наступи!
Челентано - человек и молодец.
Червь сомнений.
Честь и слава нашей эпохи.
Чесать языком.
Черепашьи бега.
Чепчики в воздух.

Четыре года в жж, в общем.

Честное слово, мне это нравится. Чертовски признательна вам за то, что вы меня читаете и позволяете читать вас.
prosvetj: (Default)
1. Выход из метро, час пик, суета, но погоды ещё стоят, ещё как вкопанные, ещё включено солнце и осень летит тебе в лицо жёлтым, кленово-красным, яростно оранжевым, да всё это приправлено сумятицей горожан. Тут тебе красное платье-карандаш, негнущиеся от неимоверной высоты каблуков ноги, над ногами и платьем так густо подведенные глаза и так ало накрашенный рот, что мой рот, ненакрашенный и потому неприметный, автоматически делает удивленное "о". Каблуки, глаза, рот и платье-карандаш подходят к лотку с шаурмой (вывеска гласит "Бистро", под вывеской в окошечке жгучий азербайджанец срезает мясо с вертушки шаурмы) и говорят "Мне одну. С салатом". И мне жалко платье-туфли и рот с глазами, потому что они отправятся сейчас домой, одни, ну, разве что шаурма составит им компанию. Не сработали сегодня ни каблуки, ни рот, вот же чёрт - опять домой одной. В съемную однушку. "Но Москва покорится! Завтра я надену та-а-кие колготки, что она не устоит!", - читаю я в глазах, в изгибе рта, в гордом бюсте и в негнущихся ногах. "Не пропадет", - резюмирует кто-то трезвомыслящий во мне и я прекращаю пялиться и жалеть эту девушку-ассорти.

2. Я вообще-то не праздношатающийся элемент, я жду человека, а не просто так тут стою у этого вашего метро. О! Оказывается, новый табачный киоск открыли, надо же! Тут во мне отключается трезвомыслящий кто-то, а включается вообще чудный тип, мой внутренний Шерлок Холмс. "Тэкс, - говорит он, - новый табачный киоск, говоришь? Смотри, тут угол покорёжен, тут стекло заклеено, а вот тут, милая, представлен товар лицом, видишь? И все пачки выцвели. Все до единой. Что это значит?".
- Вот гад, - думаю я себе. - Привязался. Что бы это значило? Ну, солнце светит, пачки и выцвели. Нормальное дело. Э-э... Нет, значит, не новый киоск, стало быть. Давно тут, надо полагать.
- И это, заметь, твоя станция метро, ты тут ходишь не приходя в сознание, а ни черта не замечаешь! - издевается внутренний Шерлок Холмс.
И улетучивается из сознания, что обидно, потому что я не успеваю сказать ему, мол, сам дурак и всё такое. Какое-то время после его бегства я раздумываю о симптомах шизофрении, прихожу к выводу, что они у меня есть, что пора идти к психиатру, причем карательному, специальному - и тут мне приходит в голову позвонить тому, кого я жду.

3. Набираю номер, звоню. (Важно: дома меня называют "тупиком", это моя любимейшая птица, объяснить почему - не могу, люблю и всё). После мрачной тишины в телефоне ласковый женский голос сквозь околометрошный шум выдает мне невероятное: "Тупик, перезвоните позже".
- Чо?! - ошалев, переспрашиваю я и со всех сторон рассматриваю телефон, будто он мне сейчас откуда-нибудь всё объяснит. В состоянии полного обалдения я телёнком топчусь у рекламного штендера, разглядывая телефон, и тут до меня постепенно доходит. Ёлки зелёные, да это всего лишь обычная фраза "Телефон абонента временно недоступен, перезвоните позже". Связь съела начало фразы, выдав мне "...тупен, перезвоните позже". Странное слово "тупен" мои мозги превратили в привычное "тупик" - и всего делов. Но какое-то время я до такой степени чувствю себя хронопом, что аж хоть переквалифицируйся.

4. Юноша с букетом цветов, весь такой аж светится. Погода пасмурная, все надутые, с зонтами наизготовку, а он в светлом свитере и весь сияет - поневоле обратишь внимание. Идёт быстро, торопится. Спотыкается рядом со мной, роняет букет и тихо ему шепчет, поднимая, - "Зараза, только попробуй сейчас поломаться! Так и знал, что что-нибудь выкинешь!". Я тут же начинаю сиять, как майский веник, парнишка поднимает букет, смотрит на меня и тоже начинает хохотать. Расходимся в разные стороны в отличном расположении духа.

5. Оно, конечно, осень, непогода и всё остальное, но синицы уже в Москве и одна из них нынче утром прилетела на мою форточку. Посмотрела, покрутила головёнкой и сообщила варящей кофе мне "Ыть-ыть!". И упорхнула. Так понимаю, доложилась, мол, прибыла, облетаю дозором вотчину, лапка на пульсе, всё путём!

Ну, раз у синички всё путём, то и мы с вами, думаю, как-нибудь перезимуем.

Доброго дня.
prosvetj: (Default)
1. Только вчера я сильно негодовала, что интернет теперь нужно писать с большой буквы - таковы новые нормы. А сегодня (вот ведь) дата: 40 лет назад впервые в мире два компьютера обменялись информацией, что положило начало нашему с вами общению. 40 лет - ни фига себе, да? С днем рождения тебя, та штука, что дает мне возможность связываться с миром. Как говорил незабвенный мой шеф, полковник Григорьев, объясняя мне сущность телевещания - "Ты видишь волны? А они идут!". Не думаю, что он тогда знал про суслика, слишком давно это было, лет пятнадцать тому. Вот любопытно, интернету сорок лет, а я лишь одиннадцать из сорока плотно с ним связана. Чему чертовски рада.

2. Краем глаза зацепила новости, варя утренний кофе. Смеялась. Муамар Каддафи сорок (опять же) лет стоит у руля Ливии. Смеялась я не над политическим долгожительством Муамара, нет, личные воспоминания связаны у меня с ним. Надо мне было срочно записать текст статьи на кассету, предмет был у меня на журфаке такой, "Техника речи" назывался. Вела его одна из самых старых и самых красивых дикторш Кузбасса, старушка Скударнова. Сама по себе дисциплина была анекдотом: стоишь напротив сухощавой Скударновой в пустой субботней аудитории, она смотрит на тебя глазами-буравчиками, будто белка на вожделенный орех - и вещает замогильным голосом: "Натяни губы на зубы!". А то ещё хлеще: прыгаешь вместе со старушкой между столов, звонко вопя хором с нею - "На скакалке я скачу!", причем вопя правильно, чтобы дыхалка не сбивалась. Или заунывно воешь - "Слу-у-ушайте, послу-у-ушайте, государевы лю-юди государеву во-о-олю!", а за дверями стоит ошалевший спортфак и думает, что у нас в аудитории происходит плохое, иначе чего бы мы со Скударновой так завывали в унисон? В общем, срочно мне требовалась кассета, Скударнова выбирала какую-нибудь статью, дабы мы её вслух читали, потом с правильными интонациями записывали, потом она её слушала, критиковала нас в пух и прах, мы переписывали её, согласно поправкам - и получали зачёт. Итак, ищу я кассету, тогда ещё дисками и не пахло, ищу-ищу, а тех, которых не жалко, нет. То "Битлз" записаны, то Дилан, то "Роллинги", то Высоцкий - жалко всех, стирать нет сил. Иду к маме, рыться в её огромном профессорском столе с кучей отделений и секретов. Иду, нахожу кассету с зелёненькой наклейкой и ну рыдать.
- Чего ты там захлебываешься? - спрашивает мама с кухни, тоже колдующая над утренним кофе.
- Мам! - рыдаю я. - Скажи мне, откуда у тебя десять кассет с нашлепкой "Беседы Муамара Каддафи"?! Ты их слушаешь, да? Ночами, да? Пока мы спим, да?
Ну и ржу, конечно.
- Немедленно прекрати рыться в моём столе! - возмущается сонная мама и, спросонья позабыв, что за рытьё в её столе она должна на меня сердиться весь день, улыбается и объясняет, что подарили ей эти кассеты представители Ливийской делегации, отказаться она не могла, несёт там Каддафи, разумеется, бред и ужас, так что кассету я могу взять и валить к чертям собачьим со своими шуточками в универ.
Поздравляю вас, Муамар! Слушала пять минут ваших речей на кассете - валялась. Спасибо!

3. Ну, и пример из серии обуздания себя. Еду в метро. Рядом со мной сидит гражданин лет двадцати пяти, упитанный и румяный. Заходит женщина с палкой, хромая, стало быть. Автоматически пихаю его в бок, говорю "Юноша! Уступите место даме!" - и углубляюсь в чтение. Румяный юноша встаёт, дама садится, юноша нависает надо мной и недовольно спрашивает "А ты чо, бля, сама устала, что ли?". Я смотрю на него и понимаю, что могу устроить холивар, да ещё какой: в вагоне полно теток, половина мужиков сидит, тетки стоят, только свистни - и начнется общевагонный хай, а я такое шибко люблю, но... Но смотрю в глаза румяного юноши и думаю - блин, парень, если у тебя вообще мог родиться такой вопрос в мой адрес, так весь холивар, который может сейчас быть, будет зряшним, это всё равно что слепому объяснять, что такое зеленое, честно. Ты вырос красивым и румяным, однако в твоих недрах такая пустыня, что бестолку тебе сейчас рассказывать, что женщинам уступать место должны мужчины, даже если кругом много других здоровых, молодых и не менее твоего румяных дам.
- Ага, устала, - коротко ответила я и снова погрузилась в книжку. А румяный юноша обвиняюще пыхтел надо мной пару остановок, пока не вышел. Значительно пыхтел, со смыслом, адресуясь ко мне. Но у меня в книжке был Мережковский, который всяко на тот момент был лучшим собеседником, нежели румяный невоспитанный юноша.
Очень рада, что сдержалась. Сохранила неплохое настроение и память о диком взгляде румяного юноши, отодравшего задницу от метрошного сиденья. Довольна, будто Муамар Каддафи.

Доброго дня вам, уважаемые. Доброго сентябрьского тёплого дня.

Позвонила маме, она внесла поправку. Не "Беседы Муамара Каддафи" назывались те кассеты. "Зеленая книга. Муамар Каддафи". О как.
prosvetj: (Default)
Ясное дело, что чужие сны на фиг никому не нужны и не интересны в принципе, разве только психоаналитику и за деньги. Но идти мне с этой информацией больше некуда, а я работать не могу, у меня в мозгах зудит.

Уже не вспомню, когда я начала "снить" сюжеты. Может, с год назад. Раньше я вообще была убеждена, что снов не вижу. Пара запоминающихся кошмаров за пару лет не в счёт. А тут, знаете, они ка-а-ак ломанулись! Теперь другая проблема: я их не умею запомнить, а если вдруг запомню кусочек - так это набор идиотских обрывков, а никакой не сюжет ни разу. Однако раз в пару месяцев мне таки везёт.

Так вот. Думаю, большинству из вас известен знаменитый литературовед Юрий Михайлович Лотман. Ну уж филологам и журналистам-то точно. Именно он был моим оппонентом во сне.
- Пушкин всю жизнь нуждался в деньгах! - со слезой воплю я в адрес Лотмана, а тот сидит на стуле в деканате моего факультета и смотрит на меня, как на психическую.
- И никто ему сроду не помог! И всю жизнь с ним обращались, как с обычным человеком, будто он баба Гутя какая, а вовсе не гений! А как не стыдно было давать ему камер-юнкера, ему, гению, мать его, русской словесности! - во сне я обвиняю Лотмана во всех несправедливостях судьбы Пушкина, и это кажется вполне логичным. - Вы сами посудите! Его шпыняли, его судьбой рулили проходимцы и всякая тупая мелкая сошка, тут уж точно подгадаешь себе дуэль с летальным исходом! С удовольствием, причём!
- Что ты от меня хочешь? - наконец взрывается Лотман. - Я тебе что, царь?! Чем я мог ему помочь?!
- Деньгами хотя бы! - ору я. - Вы - признанный, а он - несчастный.
- Я о нём писал, я его любил, этого мало, что ли?! - кричит Лотман и топает ногами в мой адрес.
- Мало! Надо было помочь материально! - я возмущена низостью и скупостью литературоведа.
- Да я тогда ещё не родился, ты это понимаешь или нет?! - Лотман переходит на истошный, недостойный филолога визг.

Я иду к Лотману, сажусь рядом с ним на корточки, заглядываю в его расстроенные глаза и примирительно говорю "Ну ладно, ладно, чего уж теперь. Вялая, конечно, отмазка - не родился, подумаешь! Такого поэта потеряли…". Лотман плачет, обнимая меня за плечи, я тоже реву в три ручья. Потом мы опять же примирительно по ролям читаем какой-то отрывок из Онегина. Потом я жалуюсь Лотману, что Бондарчук собирается экранизировать поэму, Лотман возмущен и говорит, что дойдет до президента, что Онегин - святое наследие, что…
- Стоп! - говорит он вдруг, запнувшись. - Куда я там дойду, я ж тоже умер!

На этом я просыпаюсь и с горечью осознаю, что русское литературное наследие в опасности, а помочь некому, что мне надо кого-то собрать, куда-то бежать, что-то делать…

Правда, после первой чашки кофе горечь проходит, размывается и улетучивается вовсе. Никакой из меня потрясатель основ. Правильно было сказано: настоящих буйных мало. Эх.

Доброго дня.
prosvetj: (Default)
Уж не знаю, что они там делали в те древние времена. Вряд ли охотились на мамонта или какого птеродактиля, что ли, иначе во мне бы имел место быть ген храбрости. Хотя бы изредка. Они точно не пряли пряжу или там не шили коврики из обрывков шкуры мамонта - иначе бы я умела бы шить. Ну, хоть чуточку. А мой папа, который не такой далекий предок, как те, во времена которых по планете бегали бронтозавры, а вовсе даже близкий, глядя на то, что я называла "ночнушкой", сшитой для уроков труда с и впрямь дикими трудами, не изрек бы "Дивная вещь! Похожа на таз для варенья. Я угадал?". Кстати, судя по этой семейной истории, не педагогикой были заняты наши далекие предки, прогуливая раздачу мозгов. Потому что с педагогической жилкой в нашей семье тоже как-то... не очень. Ну, если судить по воспитуемой и её манерам - то есть по мне, опять же.

Короче, предки мои - суть паразиты и дурацкие дураки. Это из-за них я сегодня весь день ляпала ошибки, опечатки, написала вместо "Людмила Иващенко" - "Григорий Иващенко" - и ничтоже сумняшеся отправила материал на вычитку. "Через несколько дней Григорий Иващенко захотела это выяснить, потому позвонила своей подруге Анжеле Смирновой и поинтересовалась...". Чёрт! Перечитав конгениальную ошибку (где, где, мать твою, я вырыла этого Григория, хотя ни единого Григория в материале тупо нет?!), я решила плюнуть на постыдный ляп и переключиться: ответить приятельнице на коммент, например. За каким-то бесом полезла редактировать пост, легким движением руки и совершенно не прикладывая к действию то, чем я думаю, что думаю, я угрохала пост безвозвратно. Пусть дыбровый, пусть пустой, но какого чёрта, повторяю, какого?!

Поплакала, потому что обожгла палец при приготовлении ужина. Повопила. Пострадала из-за своей горькой судьбинушки. Глянула на свои действия со стороны и отчётливо поняла: я решительно хочу знать, почему мои предки прогуляли раздачу мозгов! Где они болтались, извольте мне объяснить, а?!

...Немного зная себя, я, в общем-то, понимаю, где в тот далекий день ошивались мои безмозглые (в прямом смысле слова) пращуры-балбесы. Со стопроцентной вероятностью говорю вам: они сидели на берегу, болтали ногами в воде и, заразы, плевались в древних рыб, проплывающих в прозрачной толще экологически чистой древней реки. И даже, я вас уверяю, не заметили до самой смерти, что всем выдали мозги, а они этот момент просохатили!

Сволочи, а не предки. Так и живу - балбеска-балбеской. А то, что у меня вместо мозга, мне в роддоме вставили. Протез. Иначе отчего бы был такой глухой стук, если треснуть себя по лбу?! Проте-ез, говорю же. Слышите? Бум-брям, бум-брям.

Вы сидите, сидите. Я сама открою.
prosvetj: (Default)
Вечер. Поднимаюсь домой. На подъездной площадке между первым и вторым этажами расположилась компания: неопределённого возраста женщина в затрапезном халате и с ней два молодых человека в трениках и футболках. Вышли из квартиры покурить, вонь удушающая. Ещё снизу (надо сказать, с большим удивлением) слышу разговор.
Человек раз: - А потом Горбач с Сахаровым всё это замутили - и всё, и приехали.
Человек два: - Да, точно, он же старик уже был, как его... Блин, как же его? Ну, Дмитрий Евгеньич, кажется!
Девица: - Ничо се память у тебя!
Я (язык мой - враг мой), уже поднимаясь выше кошмарной сигаретной вони, нейтральным голосом: - Академика Сахарова звали Андреем Дмитриевичем.

Тишина. Я продолжаю путь, чувствуя, как меня догоняет огромный сгусток негатива, выпущенный в мой адрес стоящими внизу соотечественниками. "Сама виновата", - думаю я, мысленно давая себе подзатыльник. Почти дохожу до своего четвёртого этажа, как девица наконец громко выдаёт, на весь подъезд: "Умных развелось - поговорить не дадут! Обязательно влезут, мля!".

Захожу домой, выдыхаю и зло шепчу "Ну куда полезла, идиотка? Теперь каждый раз будут цепляться!".

Опасаюсь мести вышеизложенной соседки, она крупнее меня раза в три. А если серьёзно - никогда не разговаривайте с незнакомцами. Помните, поди, что это ой как чревато, ой!

...Чёрт меня за язык дёрнул.

Три.

Oct. 27th, 2008 10:24 am
prosvetj: (Default)
Три девицы под окном. Три тополя на Плющихе. Три медведя. Три орешка для Золушки. Три-три-три - и будет дырка. Три богатыря. Три счастливых дня. Три толстяка. Тринидад и Тобаго. Триколор. В общем, что-то в этом есть. Хотя бы вот:

три года в жж.

Спасибо вам за вас.
prosvetj: (Default)
Память - фантастически забавная вещь. По крайней мере, моя. Она ещё неделю назад знала, что ей срочно нужно вспомнить много всякого, дабы её хозяйка могла написать некий материал в некий журнал. Но нет, она лежала неподвижно, как старый сом на дне реки, шевелила усами, вяло подрагивала плавниками и вовсе не соглашалась работать. Я пыталась выманить её конфетами-трюфелями и литрами кофе с молоком, но память только благосклонно принимала мои подношения и продолжала лежать дальше, то ли разглядывая камушки на дне своей ленивой реки, то ли пытаясь меланхолично угадать, каким сортом кофе я её потчую.

Настал день Х, то есть сегодняшнее утро. 12 тысяч маленьких черненьких печатных знаков застучали пеплом Клааса в моё сердце и потребовали своей визуализации в виде нескольких страниц текста.
- Ку-ку? - спросила я свою память голосом шаловливой фрекен Бок - и закрыла ладошками глаза.
- Яволь, я тут, ура, мы ломим, гнутся шведы, скакал казак через долину, священные слова "Москва за нами!" - заорала вдруг память, щелкнула пятками и, я чувствую, оставила вмятину внутри моего черепа.
- Чего ж ты так орёшь-то? - укоризненно спросила я её.
- А чего ты рассупонилась тут?! - бодро гаркнула память голосом вожатого из пионерского лагеря "Артек". И понеслась выдавать на гора всё то, чего я просила от неё неделю назад. Я лихорадочно схватила поминальник, он же ежедневник, он же склерозник, он же "моя бумажная могила" - и немедленно стала записывать за фонтанирующей памятью. В течение получаса мы с нею лихо исписали две страницы формата А 5, после чего этот могильник мелочей сказал сам себе "Тпру-у-у!" - и прекратил фонтанировать.
- Этого тебе довольно для статьи, а я всё, отстрелялась, - сказала мне память.
- Мерси, - поблагодарила я, - Только один вопрос, можно?
- Ну? - утомлённо нукнула память тоном насмерть уставшего бурлака.
- А не могла бы ты вовремя выдавать всё то, о чём я тебя прошу? - елейно поинтересовалась я.
- А не могла бы ты сплясать канкан на Красной площади? - возмутилась памятью - Не могла бы ты победить Брюса Ли, Чака Норриса и Ван Дамма одновременно? Не могла бы ты стать Папой Римским?
- При чем тут это? - удивилась я.
- При том! - злобно сказала память. - Я живая, неужели неясно? Ты дала мне задачу, я должна отсортировать архивы, отыскать нужную папку, проанализировать, подсчитать, подбить факты, а на это всё нужно время, дорогая! И, кстати, по срокам я тоже тебя не подвела - выдала всё в тот момент, когда это было необходимо. Тютелька в тютельку!

Я поблагодарила память, согласившись с её доводами, открыла чистый Вордовский лист и занесла руки над клавиатурой. После чего вдохновение мгновенно хохотнуло и унеслось куда-то внутрь тела, кажется, спряталось в желудке. И уже полчаса не хочет оттуда вылезать, а я, посидев и поёрзав на кресле, решила написать этот текст. Для разминки и в благодарность моей памяти. И в порицание моему вдохновению. Это, граждане, не опции организма, это какой-то сундук с секретом.

- Сундук - тюркское слово! - только что выдала мне память, выскочив, как черт из табакерки.
- Да ни к чему мне это сейчас! - озлилась я.
- Да?! Ну попросишь ты меня ещё о чём-нибудь, ну обратишься ещё ко мне, ну наплачешься ты ещё у меня! - возмущённо отпела меня моя память и захлопнула крышку тюркского слова.

Ну вот как при таком вредном ливере жить и работать, а?!
prosvetj: (Default)
Порезала острые красные перчики на "замариновать мясо". Лизнула, чтоб проверить - точно ли острые? И почесала нос. Сижу, высунув язык, нос горит адски, и в голове гремит язвительное "Кулинар!" в исполнении мадам Хоботовой.

Дурында.

Откровенность за откровенность - какие с вами случались кулинарные казусы?
prosvetj: (Default)
Мне одну вчера подарили. И выяснилось, что я их боюсь. Когда покупаю - нет, не боюсь. А когда дарят, я могу дрогнуть и показать, что не считаю автора достойным автором, сама не знаю, что за дурь? Но в моих мозгах автор должен быть или уже мёртвым, или в телевизоре. А тут живой, близкий, тёплый человек, ну как же он может написать книжку? Ну ведь это же какая-то ерунда, так ведь не может быть, чтобы я была знакома с автором, ну кто я, а кто - автор? В эти моменты картинка моего мира прогибается в непонятную сторону, и мне стыдно, немножко щекотно в глазах и чертовски удивительно. Хотя ведь давно уже я знакома со многими нынеживущими авторами, но я их покупаю, мне как-то так проще, эта покупка даже не из разряда "почитать на вечер", а из разряда "поддержать товарища".

А вчера [livejournal.com profile] muramur и любимейший мною дружище [livejournal.com profile] ventall подарили мне Машину книжку, Мурамуровскую. "Свои, чужие, ничьи". И я, которой нужно бросить всё и писать своё, я, страдающая похмельной головой и пытающаяся впихнуть в себя стакан белого сухого, чтобы мир перестал лупить меня кувалдой по темени, я, избирательный читатель и человек, боящийся живых писателей, сижу и капаю слезами на мягкую страницу Машиной книжки.

"Я знаю, всё хорошо. Мы сами выбираем эту боль, это право идти вот так и чувствовать каждый шаг этой жизни. Я люблю возможность чувствовать, что мне может быть больно. Что я жива". Маш, спасибо тебе. Ты сделала выводы за меня, они уже были где-то рядом, рядом, я бы сама до них дошла, я знаю, но ты сделала их за меня. И я впервые в жизни, впервые, поверь, слушала книжку, как давнего близкого друга. Будто со мной разговаривали все эти буквы. Наверное, такое полное слияние с текстом возможно именно тогда, когда автор оказывается живой голубоглазой женщиной-ребёнком. Живой. Живой. И можно приехать к автору в студию, и можно улыбнуться ей, можно позвонить...

Удивительное время для меня. Время живых авторов.
prosvetj: (Default)
Я читала "Обитаемый остров" в детстве. Я читала эту книгу под одеялом, с фонариком. Я за эту читку очень здорово получила люлей от папы, который застал меня под одеялом с его же фонарём. Читая, я была то Щекном, то Максимом, то Радой, то ротмистром Чачу... Стругацкие умеют вить повествование так, что целиком погружают читателя в ткань книги, когда всё вокруг перестаёт быть важным, когда сидишь и даже дышишь через раз - потому что тебя втянуло, как в омут - и ты там, там, там, вместе с героями книги. Оторваться немыслимо. Даже если папа орёт дурниной и отбирает книжку. Папы - они ж тоже спать должны. И ни фига не вопрос дождаться папиного жизнерадостного храпа и покрасть книжку с его тумбочки.

- Куда? - спрашивает мама, оторвав голову от подушки. Мамы - они завсегда более чуткие, чем папы.
- Читать, - шепчешь ты, поджимая босую ногу под ночнушку.
- А-а... Давай на кухню, - понимающе говорит мама, - И чтоб ни шороха!
- Ладно, - счастливо шепчешь ты, - Спасибо, мам.
- Тшшш! - говорит мама, - Больше отцу не попадайся, он знаешь как разозлился?

Ты радостно шлёпаешь на кухню, включаешь маленький ночник, прикнопленный папой на прищепку к шторе - под этим ночником читает ночами поочерёдно всё семейство. Особенно если папе дали книжку на два дня. Тогда как ещё читать, если не ночами? Под этим ночником я читала Солженицына, Булычева, Хмелевскую, Кристи, под ним я ревела над "Оводом", читала про Динку, следила за судьбами героев Катаева, и уж сколько тот ночник наблюдал меня за чтением Стругацких - ух! "Град обречённый" я читала не в виде книжки, а в виде перепечатанных и прошитых листов формата А 4. Прикиньте - кто-то сидел и печатал целый огромный роман?! Папа добыл четвёртую, наверное, копию, то есть ту, где пропечатаны точки и другие знаки препинания, а вот сам текст уже этак линяло, через сто раз использованную копирку... Стругацкие сделали так, что я выросла неплохим человеком и неглупой женщиной. Они, именно они выковыряли из моей души всё то хорошее, что в ней было, но не использовалось по причине моей легкомысленности и распиздяйства. Они показали мне, как огромен мир. Они раскрыли ладошку и протянули мне на ней мир фантазий, мир счастья, мир огромных возможностей. Родители учили тому же, но у АБС выходило лучше и педагогичней, что ли.

У кого-то ещё есть вопросы по поводу того, отчего я не хочу, чтобы Бондарчук дал мне своё видение Стругацких? Экранизируй он Достоевского или там "Заповедник гоблинов" - я не против. А Стругацкие... Это ж кусок моей жизни, детства, становления, роста...

Ни на что повлиять не могу, разумеется, но, блин, осадок ещё какой. Это не гамбургеры в "Макдональдсе", это - Стругацкие. В моём сознании они никак с массовой культурой не миксуются. Хоть тресни.

Всё.
prosvetj: (Default)
Гадости любила делать не только Шапокляк, потому как нас по крайней мере двое: Шапокляк и я. Сами посудите, маленькая гадость, совершённая исключительно из желания внести чуточку позитива в свою жизнь – это всегда лучезарно. Идея такой гадости озаряет меня всегда неожиданно, всегда случайно, и всегда, как потом оказывается, очень к месту и вовремя.

Нет, не подумайте, я не стреляю в людей, лёжа на тёплой крыше высотки и рассматривая цель через оптический прицел – отнюдь-отнюдь! Да и разве это проходит под категорией «гадость»? Неа, это уже категория «мрачное уголовное преступление», у меня на такое кишка тонка и вообще противно. А вот мелкая пакость в стиле кинуть презерватив, наполненный водой, на башку мерзкому соседу по подъезду, или там обкидать яйцами лобовик тому, чья машина всю ночь дурниной орала под вашими окнами – это да, это прелесть. Помнится, зимой в интернете гуляла фотография тачки, над которой порезвились с помощью строительной пены – ею залили все углубления машины, это была месть за сигнализацию. Лично я сильно умилялась, глядя на эту фотографию, потому что подобная выходка – высший пилотаж в совершении гадостей, браво и бис!

Так вот, повторяю, маленькая гадость – штука очень позитивная, вот вам крест. И создать весеннее настроение не только может, но и должна, и даже обязана. И вообще человек по любому сам строитель своего счастья и настроения. Как раз настроения сегодняшним утром мне сильно не хватало, хотя всё сопутствовало хорошему настроению: яркое солнце, гадящие птички, орущие дети, вопящие вороны, голосящие дворники, поющие алкаши под подъездом, упавшая на грязные сапоги чистая блузка, наконец, глаз, в который я виртуозно ткнула тушью – короче, всё вокруг настраивало на позитив. А его как-то всё не было. Ну, вышла я из подъезда, ну, села в машину, ну, поехала на работу. А настроения нет и нет, хоть ложись и помирай. Но я ж не привыкла отступать, да и куда – кругом, понимаете, Москва, а при такой географии отступать не принято. Со времён Бородина. Исторически, то есть.

И вот в поисках позитива я оглядываюсь по сторонам у конторы, не желая нести в конторский романтический мир кислое лицо и недобрый взгляд. И вижу, о боги, вижу, как хам-охранник, работающий в конторе напротив, вытаскивает себе креслице, решил на солнышке погреться, негодяй! Негодяй и хам он потому, что всё время гундит, что мы не там паркуемся, не так свистим, не так стоим и не туда кидаем окурки. Мы с ним регулярно переругиваемся через переулок, так что я вам уверенно говорю: печать порока на его лице и чёрные мысли внутри черепушки – это такая же истина, как и тот факт, что Гагарин был космонавтом. Ну, и стало быть выносит он себе креслице, жмурится на солнышко – и тут его зычно зовут внутрь охраняемого им помещения. А около помещения стоит ведро с грязной водой и прислоненной к нему, к ведру, шваброй. Я немедленно вспоминаю, как перед новым годом он обозвал меня «Вы, девушка, ваще заткнитесь!», когда мы с ним в очередной раз переругивались. И на меня снисходит благодать от озарившего меня плана мелкой гадости.

Дальнейшее случилось мгновенно и без лишних раздумий. Я, скучая, подошла к ведру, отпнула от него швабру, взяла его – и тихонечко, ласково и улыбчиво вылила содержимое ведра на сиденье мягкого креслица означенного товарища. После чего быстренько свалила в контору.

Апофеоз: только что выходила курить. Охранник, матерясь, оттирает креслице, которое теперь будет сохнуть неделю, не меньше. Я ему подмигнула. Он удивился.

Вот оно – простое человеческое счастье!
prosvetj: (Default)
Глупое слово. Как «несомненно», только хуже. Что значит «разумеется», вот скажите? Фраза «Разумеется! Не сомневайся! Всё будет сделано как надо!» пугает меня. Потому что я сама тысячу раз такое говорила. И в ней, в этой фразе, всё не так. Во-первых, я буду сомневаться всё равно. Во-вторых, у каждого своё представление того, «как надо». В-третьих, слово «разумеется» - это всего лишь слово с оттенком уверенности, таким словам я по жизни не доверяю. Плавали-знаем. «Разумеется» ни к чему не обязывает, разве что к надуванию щёк.

Мне скучно, бес. В первый рабочий день недели осознаёшь, что доверяешь только двум людям – себе и коллеге, что все остальные – равнодушные чудовища, которые в лучшем случае хотят, чтобы ты сделала за них их работу, а в худшем – чтобы ты всегда всё делала сама, а перед начальством отчитывались они. Старая классическая схема: если ты проиграешь – я доложу об этом руководству. Если ты выиграешь – я доложу об этом как о своей личной профессиональной победе.
Я мизантропична. Хочу солнца, весны и отсутствия дождя. Хочу лежать в шезлонге и смотреть на небо сквозь поля соломенной шляпы. Хочу молочный коктейль в половинке ананаса. И чтобы розовые пятки, отшлифованные песком, весело белели на фоне загоревшей кожи. И чтобы лежак синего цвета, а зонтик – ярко-красного. И чтобы никаких экскурсий со скучающей русской тёткой средних лет в виде гида, монотонно повторяющей заученный текст сквозь зевоту и ломоту в спине.

Пусть тётка будет здорова, кстати. Искренне ей этого желаю. Для этого ей надо всего лишь покинуть черепки и развалины, послать полем и лугом работодателей, поселиться дикарём в домике у моря и месяц играть на балалайке, сидючи на крылечке дома. И оглашать окрестности распеванием частушек и песней «Вот кто-то с горочки спустился». Если тётка последует моему совету, глядишь, спина пройдёт, а с горочки таки кто-то спустится. И будет тётке отпускное счастье: солнце, море и тот, кто спустится с горочки.

…Чё-то занесло меня куда-то… Тётка-гид, горочка, море, блин. Стоять, Зорька! Москва, дождь, офис, работа.

Бес, а, бес? Мне скучно! И не пытайся развеселить меня результатами выборов, тоже мне – массовик-затейник нашёлся.
prosvetj: (Default)
Начинается не весной, как многие думают. Не-не-не, никак не весной. Он уже сейчас вольготно разлёгся в наших организмах и, качая тапочком, лениво наблюдает, как мы вяло перемещаемся по утренним квартирам и ни один кофе в мире не может разлепить нам глаза. Принимаемые нами витамины в виде пилюль вызывают у авитаминоза здоровый мальчишеский смех и мгновенно перерабатываются зловещим авитаминозом на всякие нужные для него вещества: лень, мерехлюндии, зевоту, пофигизм и желание залечь в спячку. Мы тоскуем и к вечеру становимся агрессивными, как Терминатор. Или вялыми и бесхарактерными, как сдувшийся шарик. И не приходя в сознание тупим – днём, утром или вечером, неважно.

Автиаминоз по хозяйски гуляет по нашим организмам, ослабляя защиту внутренних органов, доводит до колик почки, в хлам ругается с печенью, заставляет лёгкие сжиматься, щекочет бронхи до хриплого кашля, а нос цементирует насморком. Сволочь, доложу я вам, этот самый авитаминоз. Гадёныш, мерзавец и чмо.

Скорее бы весна, дорогие мои все. Я устала вести неравную борьбу с авитаминозом и бронхитом, которые у меня в организме разгуливают парой и портят мне карму. Если дело пойдёт так и дальше, я прекращу борьбу, стану смотреть «Дом-2» и пойду голосовать за Медведева. Дабы этого не случилось, пишите рецепты по предвесенней атаке на авитаминоз, что ли. Мой книксен вам гарантирован. Кха-кха! Доброе утро.
prosvetj: (Default)
Увы мне, я слишком взрослая. Чёрт с ним, с этим единым порывом, в котором каждый четвёртый из увиденных мною сегодня, с букетом наперевес или с укладкой, залитой лаком до нешевеления даже во время цунами, мчался в толпе, дабы доказать свои нежные чувства или серьёзные намерения. Прилюдно. По команде "Люби, бля!" - любят, с восторгом и тратой денег на подарки. Делают экономику странам - своим или чужим, но делают экономику. Просчитываются маркетинговыми формулами, приносят доход рекламистам, радуют своею стадностью пиарщиков, привычно не удивляют всемирный бизнес - что ж. Люди, куда денешься. Планета невелика и весьма прогнозируема по части извечной схемы "Даша любит Петю и купит ему гель для бритья, Петя любит Дашу и купит ей шампанское и гондон".

Чёрт возьми, а ведь и впрямь был прав сильно опошленный второй "Иронией судьбы" Ипполит, когда говорил, что мы перестали делать глупости и лазать в окна к любимым женщинам, а? Фигли лезть, когда гондон и дежурно-стадный букет можно купить рядом со стоянкой для машины, прямо во дворе той, к которой приехал с целью гондона, цветов и шампанского?

Я слишком взрослая. Мне не противно. Мне немножко стыдновато и "множко" понятно стремление большинства доказать кому-то (хер знает, кому), что пару раз в году "и крестьянки любить умеют". Нет смысла вносить меня в случайную выборку или выносить меня из оной, говоря, что я счастливо замужем и поэтому моё мнение - не показатель. Ибо я привожу своё мнение не как эталон, а как наличие мнения как такового. Грустного мнения, как взгляд у пожившего бойцового пса.

Да, я не люблю стадности. Впрочем, к пролетариату терпима. Доживи профессор Преображенский до моего времени - он бы тоже вполне себе ровно относился к пролетариату и его проявлениям. Офисные работники суть есть пролетариат. Жаль, что не въёбывают по шахтам, заводам и полям так, как было во времена Преображенского. А то бы клали они с прибором на странный праздник Валентина и песню Киркорова как воплощение этого забавного праздника на земле. Просто потому, что уставали бы от физического труда и, не имея интернета, имели бы мало возможностей впадать в массовый неадекват. Ну, разве только на Пасху.

...Это я так, от нечего делать и от нежелания спать, ведь ещё рано, ведь до 12-ти можно ещё и потусоваться. Это ж вам всё же не ранишние времена, когда не было интернета и никто не справлял дня мученика, ассоциирующегося с любовью. А я ж такой же офисный работник, как и многие. Пойти, что ли, в ночь, купить благоверному подтяжки с сердечками, а? За ради праздничка.
prosvetj: (Default)
[livejournal.com profile] natabelu - рекомендую к прочтению. Приятная находка в эту, мягко говоря, не очень оптимистичную субботу.

Всё остальное такая гадость, какая не снилась даже заливной рыбе. Впрочем, заливной рыбе сны, конечно же, не снятся. Да и просто рыбе, живой и с жабрами, сны не снятся тоже, я уверена. Хотя бы потому, что сыро, холодно и хочется червячка. Жалко рыбку. Чуть менее, чем птичку, но всё же жалко. Однако бабушка моя права, ибо всегда говорит в ответ на моё "Жалко того-то и того-то", простое и разумное - "Ты себя-то пожалей, жалкенькая моя!".

Проводя выходные в столице, считаю преступлением фразу "Хороших выходных". Тем, кто едет на дачу, можно желать хороших выходных, легко причём. А тем, кто остаётся в городе, можно желать счастья в личной жизни, денег там или мира во всём мире, но только не хороших выходных. Ибо эта полузима катит в глаза такой головной болью, что пошло всё в пень... Выходные им. Хорошие. В февральской мерзопакостно гнилой Москве. Ну-ну.
prosvetj: (Default)
Стоим на крылечке у конторы, курим. Сергей Петрович возвращается за сценарием, который час назад забыл у нас (будем делать новый телевизионный проект, он согласился быть режиссёром).
- Бросайте курить, Женя! - говорит он, укоризненно глядя на меня.
- Знаете, как это трудно, Сергей Петрович? - жалобно блею я.
- Знаю! Но надо! - он решительно рубит перчаткой воздух, - Вот что! На пасху!
- Тю! - отвечаю, - До пасхи ещё есть время!
Какое-то время они препираются с нашим исполнительным продюсером, выясняя, когда пасха - в мае или апреле. Выясняют, что 27 апреля, а не мая.
- Вы только что отняли у меня целый месяц! - сетую я.
- Я подарил вам месяц здоровья! - сердится Сергей Петрович, - Вот увидите - 27-го апреля вам просто не захочется больше курить!

...И что теперь делать? Сам Никоненко велел мне бросить курить - и даже назначил дату. Однако придётся бросать, иначе стыдно перед уважаемым мною актёром и режиссёром, прям стыдно и всё. Чёрт меня дёрнул выпереться на крыльцо, в самом деле.
prosvetj: (Default)
Ёлки вынесены. Подарки обцелованы со всех сторон и приняты в круг личной жизни. В карманах освежающе посленовогодне свистит ветер, оттого слухи о дефолте, девальвации, деноминации и всеобщем капуте вызывают злую улыбку: а деноминируйте всё, чего не сможете дефолтировать - денег нет, всех целую! За окнами стандартная московская зима, в которой нет снега и солнца, зато нет и морозов - так, промозгло несколько и суетно, ничего такого неожиданного. Прекрасный дурной любимый сёстр впервые в своей мелковозрастной жизни строит серьёзные планы: купить в свежеприобретённую однушку диван и стиральную машину, перевезти барахло, повесить шторы... Подъезд светел, дорога до метро удобна, окрестные алкаши сплошь русские, хотя гортанные аульные крики тоже явно слышны в районе, где мой сёстр обрёл приют. Ну да ничего, это первый год в Москве после Сибири кажется, что никогда не привыкнешь к машинам-"помойкам", к повсеместным абрекам, лишённым образования и навыков жизни в нашей стране. Привыкать - привыкаешь. От омерзения передёргивает, конечно, но броня кое-какая наросла, не без этого...

Есть у меня знакомый парень, Артур Степанян. Москвич в пятом поколении, два высших, четыре языка, включая сложнейший голландский. Любо-дорого смотреть, как мелкий Артур растекается по сиденью машины, когда кто-то из горцев, едущих рядом, признаёт в нём родное сердце и начинает кричать в окно "Гыр-крых-быр-мыр!". Артур ни слова не знает на армянском, а своих соплеменников боится, как огня.
- Я не знаю, о чём с ними говорить, у нас не может быть общих тем, - жалобно глядя на меня из-под великолепных чёрных ресниц, сообщает он.
- О ценах на рынках, - смеюсь я.
Артур дуется и говорит мне, что сама я - вылитая грузинка. Или армянская еврейка. А ещё я, по его мнению, похожа на чеченку. Я ржу - Артур разбирается в национальностях, как свинья в апельсинах.

Под окнами прекрасная команда наших местных алкашей во всё горло голосит на родном матерном, что "этот алкаш Николаич не вынес, сука, полтинник, хотя вчера божился!". Шторы, пока я пишу, постепенно наливаются алым цветом - это таки выглянуло солнце над сумеречным городом, который я люблю сладкой медовой любовью, к которому прикипела, в котором - счастлива. В голове стучат житейские молоточки, напоминая, что мне нужен педикюр, новый крем для рук, юбка-брюки и новая красивая блузка. С полки подмигивает "Тёмная башня" Кинга, требуя её перечитать. Вороны куда-то смылись по своим преступным делам, оттого прочие дворовые птицы освобождённо кричат солнцу "Ура!" - по-весеннему кричат, очень. Жизнь моя стремглав несётся в новый год, входит в него, как нож в масло, мгновенно набирая бешеную скорость.

Резюме: хорошая штука - жизнь. Вредная, сложная, странная, глупая, бессистемная, нелогичная, удивительная - и изумительно наполненная. Как здорово, что давным-давно мама с папой решили мне её дать, как, чёрт возьми, здорово!

Profile

prosvetj: (Default)
prosvetj

July 2011

S M T W T F S
     12
34 5678 9
101112 131415 16
17 18 19202122 23
24252627 28 29 30
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 04:34 am
Powered by Dreamwidth Studios