Слишком быстрая осень.
Aug. 26th, 2008 09:52 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
prosvetjОсень настала слишком быстро, она могла бы подождать ещё пару-тройку недель, прежде чем заливать дождями город. Причём вовсе не тёплыми дождями-то. Прям сентябрьская погода, конца сентября. В один из таких вот осенних визитов (Копирайт, Лукьяненко) в городе Томске уходил от моей однокурсницы мужчина. Двадцати пяти лет. За год до этого он выбивал им отдельную комнату. Отдельные комнаты женатым-то давали с боем, а тут - гражданский брак, даже и рассчитывать было не на что. Но Андрей отслужил в Афгане, характер имел суровый и настойчивый, и комменда сдалась и вымучила ему комнату, уж не знаю, как он её стимулировал на сей шаг, но простимулировал как родную, получается. Он здорово готовил, всегда сам, и частенько звал нас, девчонок, к ним ужинать. Так у них было хорошо - эх! Маленькая комнатка, шторы на окне в весёлых разноцветных оранжевых подсолнухах, собственноручно изготовленные Андреем полки для книг, перегородка между спальной и рабочей зоной, фанерная, обклеенная дешевейшими обоями "под кирпич", цветы, кассетный магнитофон на тумбочке, здорово было.
Девчонки в универе завидовали Ирке, ещё бы, такой парень! В эпоху сострясений всех основ страны, когда мы плотно сидели без денег и проблемы были со всем подряд - от хлеба, за которым выстраивались длиннейшие хвостатые очереди, до наличных денег, которых в банках не было по месяцу - квиток с переводом от родителей лежал, а получить тот перевод не было никакой возможности, - так вот, Андрей вечерами разгружал вагоны и приносил не только живые деньги, но и то арбузы, то какие-нибудь консервы, то картошку, то большой кусок линолеума. Линолеуму мы, конечно, не радовались, но он приладил его в коридорчке их комнаты - и комната обрела окончательный барский уют. Короче, у Андрея с Иркой всегда было чем ужинать, и они здорово меня тогда выручали, я до сих пор благодарна за подкормку. Поскольку я была у них частым гостем, то я бы заметила проблемы, кабы они у них были. Но я не заметила ни единой. Андрей был парнем малоэмоциональным, собранным, молчаливым, скупым в движениях, довольно закрытым человеком, но при этом очень уютным. Даже когда он молчал часами, меня не дёргало. Мы трепались с Иркой, вслух читали лекции к семинарам, хохотали, бегали курить, ставили чай, обычная общажная вечерняя жизнь. Нам, 17-18-тилетним, казалось тогда, что он ужасно взрослый, прям невыносимо. Нет, ещё не старый, но очень-очень взрослый. Потому, когда он говорил "Всё, девчонки, отбой, разбегайтесь!", то мы слушались его, как родителей, на полуслове прерывали трепотню, чинно прощались и расходились, авторитет, куда против него!
Андрей не пил. Совсем. В то время как 90% общажного люда исхитрялось добывать водку в промышленных масштабах каких-то, волокло из дома огромные бутыли с настойками, те, кто жили неподалёку от Томска, в посёлках и пригороде, выкруживали у родителей спирт, короче, что-что, а алкоголь в общагах на ул. Лыткина водился. В пятницу внизу непременно устраивалась дискотека, соответственно, масса людей на ней болталась пьяной-препьяной. И на фоне всего этого оголтелого студенческого разгула, житейского, разумеется, дела, Андрей не брал в рот ни капли спиртного. Не пьёт - ну и пусть не пьёт, никто насильно не заставит, только от этого его ещё больше уважали и он казался нам ещё старше, чем был.
На лето, после сессии, все мы разъехались по домам, уехала и Ирка, она была откуда-то с Севера, уже не помню, откуда точно. А Андрей остался в общаге. У него были какие-то сложности в отношениях с отцом, в Томске летом он устроился куда-то на приработок - ну и остался, чего такого-то? И перед приездом Ирки с каникул он, не пивший до этого несколько лет, сорвался с резьбы. Причин не знаю, знаю, что в последнюю неделю августа Андрей запил страшно, дико, жутко... Через пару дней запоя он избил троих студентов, которые пытались его урезонить, когда он болтался пьяным по этажам и приставал к тем девчонкам, которые приехали чуть раньше - сдать хвосты, ещё там по каким делам. Избил сильно, одному даже проломил голову, его забрали в милицию, статья "тяжкие телесные", он как-то там проспался, договорился, пришёл в себя - выпустили под подписку. А он снова напился в общаге. И тут как раз приехала Ирка. И с порога, увидев разгром в комнате, и бутылки, и его, почерневшего, с запавшими глазами, жуткого - начала предъявлять, деревенским визгом таким. И он её ударил несколько раз.
И - всё. Она прибежала перепуганная насмерть к нам на этаж, мы помчались к нашим мальчишкам, те собрались кучей и отметелили Андрея. Неделю он просидел в своей комнате, пришел в себя, побрился, собрал вещи, извинился перед Иркой - и отбыл. А был прям сегодняшний дождь, ветер, холодище, мы все вышли на балкон и смотрели, как он, с рюкзаком за спиной, идёт по дорожке в сторону остановки.
Потом выяснилось, что он на учёте в психушке стоял после Афгана, в танке он там, в Афгане-то, горел, пить ему было категорически нельзя, ни капли, навсегда, потому как у него мгновенно ехала крыша. Алкоголь провоцировал. Так вышло.
Сколько лет уж прошло, а как такая вот погода - так я сразу о нём вспоминаю. И о том, как он с рюкзаком уходил по дорожке к остановке. Нет, я больше о нём не слышала. А Ирка отчислилась через сессию и перевелась в какой-то универ на Севере своём. Столько лет прошло... Вот пишу это - и кажется, что это всё было не в моей жизни, не на моих глазах, а как будто кто-то другой рассказал давным-давно. Слишком быстрыми стали осени. Могли бы и замедлиться.
Девчонки в универе завидовали Ирке, ещё бы, такой парень! В эпоху сострясений всех основ страны, когда мы плотно сидели без денег и проблемы были со всем подряд - от хлеба, за которым выстраивались длиннейшие хвостатые очереди, до наличных денег, которых в банках не было по месяцу - квиток с переводом от родителей лежал, а получить тот перевод не было никакой возможности, - так вот, Андрей вечерами разгружал вагоны и приносил не только живые деньги, но и то арбузы, то какие-нибудь консервы, то картошку, то большой кусок линолеума. Линолеуму мы, конечно, не радовались, но он приладил его в коридорчке их комнаты - и комната обрела окончательный барский уют. Короче, у Андрея с Иркой всегда было чем ужинать, и они здорово меня тогда выручали, я до сих пор благодарна за подкормку. Поскольку я была у них частым гостем, то я бы заметила проблемы, кабы они у них были. Но я не заметила ни единой. Андрей был парнем малоэмоциональным, собранным, молчаливым, скупым в движениях, довольно закрытым человеком, но при этом очень уютным. Даже когда он молчал часами, меня не дёргало. Мы трепались с Иркой, вслух читали лекции к семинарам, хохотали, бегали курить, ставили чай, обычная общажная вечерняя жизнь. Нам, 17-18-тилетним, казалось тогда, что он ужасно взрослый, прям невыносимо. Нет, ещё не старый, но очень-очень взрослый. Потому, когда он говорил "Всё, девчонки, отбой, разбегайтесь!", то мы слушались его, как родителей, на полуслове прерывали трепотню, чинно прощались и расходились, авторитет, куда против него!
Андрей не пил. Совсем. В то время как 90% общажного люда исхитрялось добывать водку в промышленных масштабах каких-то, волокло из дома огромные бутыли с настойками, те, кто жили неподалёку от Томска, в посёлках и пригороде, выкруживали у родителей спирт, короче, что-что, а алкоголь в общагах на ул. Лыткина водился. В пятницу внизу непременно устраивалась дискотека, соответственно, масса людей на ней болталась пьяной-препьяной. И на фоне всего этого оголтелого студенческого разгула, житейского, разумеется, дела, Андрей не брал в рот ни капли спиртного. Не пьёт - ну и пусть не пьёт, никто насильно не заставит, только от этого его ещё больше уважали и он казался нам ещё старше, чем был.
На лето, после сессии, все мы разъехались по домам, уехала и Ирка, она была откуда-то с Севера, уже не помню, откуда точно. А Андрей остался в общаге. У него были какие-то сложности в отношениях с отцом, в Томске летом он устроился куда-то на приработок - ну и остался, чего такого-то? И перед приездом Ирки с каникул он, не пивший до этого несколько лет, сорвался с резьбы. Причин не знаю, знаю, что в последнюю неделю августа Андрей запил страшно, дико, жутко... Через пару дней запоя он избил троих студентов, которые пытались его урезонить, когда он болтался пьяным по этажам и приставал к тем девчонкам, которые приехали чуть раньше - сдать хвосты, ещё там по каким делам. Избил сильно, одному даже проломил голову, его забрали в милицию, статья "тяжкие телесные", он как-то там проспался, договорился, пришёл в себя - выпустили под подписку. А он снова напился в общаге. И тут как раз приехала Ирка. И с порога, увидев разгром в комнате, и бутылки, и его, почерневшего, с запавшими глазами, жуткого - начала предъявлять, деревенским визгом таким. И он её ударил несколько раз.
И - всё. Она прибежала перепуганная насмерть к нам на этаж, мы помчались к нашим мальчишкам, те собрались кучей и отметелили Андрея. Неделю он просидел в своей комнате, пришел в себя, побрился, собрал вещи, извинился перед Иркой - и отбыл. А был прям сегодняшний дождь, ветер, холодище, мы все вышли на балкон и смотрели, как он, с рюкзаком за спиной, идёт по дорожке в сторону остановки.
Потом выяснилось, что он на учёте в психушке стоял после Афгана, в танке он там, в Афгане-то, горел, пить ему было категорически нельзя, ни капли, навсегда, потому как у него мгновенно ехала крыша. Алкоголь провоцировал. Так вышло.
Сколько лет уж прошло, а как такая вот погода - так я сразу о нём вспоминаю. И о том, как он с рюкзаком уходил по дорожке к остановке. Нет, я больше о нём не слышала. А Ирка отчислилась через сессию и перевелась в какой-то универ на Севере своём. Столько лет прошло... Вот пишу это - и кажется, что это всё было не в моей жизни, не на моих глазах, а как будто кто-то другой рассказал давным-давно. Слишком быстрыми стали осени. Могли бы и замедлиться.
