prosvetj

Память - фантастически забавная вещь. По крайней мере, моя. Она ещё неделю назад знала, что ей срочно нужно вспомнить много всякого, дабы её хозяйка могла написать некий материал в некий журнал. Но нет, она лежала неподвижно, как старый сом на дне реки, шевелила усами, вяло подрагивала плавниками и вовсе не соглашалась работать. Я пыталась выманить её конфетами-трюфелями и литрами кофе с молоком, но память только благосклонно принимала мои подношения и продолжала лежать дальше, то ли разглядывая камушки на дне своей ленивой реки, то ли пытаясь меланхолично угадать, каким сортом кофе я её потчую.

Настал день Х, то есть сегодняшнее утро. 12 тысяч маленьких черненьких печатных знаков застучали пеплом Клааса в моё сердце и потребовали своей визуализации в виде нескольких страниц текста.
- Ку-ку? - спросила я свою память голосом шаловливой фрекен Бок - и закрыла ладошками глаза.
- Яволь, я тут, ура, мы ломим, гнутся шведы, скакал казак через долину, священные слова "Москва за нами!" - заорала вдруг память, щелкнула пятками и, я чувствую, оставила вмятину внутри моего черепа.
- Чего ж ты так орёшь-то? - укоризненно спросила я её.
- А чего ты рассупонилась тут?! - бодро гаркнула память голосом вожатого из пионерского лагеря "Артек". И понеслась выдавать на гора всё то, чего я просила от неё неделю назад. Я лихорадочно схватила поминальник, он же ежедневник, он же склерозник, он же "моя бумажная могила" - и немедленно стала записывать за фонтанирующей памятью. В течение получаса мы с нею лихо исписали две страницы формата А 5, после чего этот могильник мелочей сказал сам себе "Тпру-у-у!" - и прекратил фонтанировать.
- Этого тебе довольно для статьи, а я всё, отстрелялась, - сказала мне память.
- Мерси, - поблагодарила я, - Только один вопрос, можно?
- Ну? - утомлённо нукнула память тоном насмерть уставшего бурлака.
- А не могла бы ты вовремя выдавать всё то, о чём я тебя прошу? - елейно поинтересовалась я.
- А не могла бы ты сплясать канкан на Красной площади? - возмутилась памятью - Не могла бы ты победить Брюса Ли, Чака Норриса и Ван Дамма одновременно? Не могла бы ты стать Папой Римским?
- При чем тут это? - удивилась я.
- При том! - злобно сказала память. - Я живая, неужели неясно? Ты дала мне задачу, я должна отсортировать архивы, отыскать нужную папку, проанализировать, подсчитать, подбить факты, а на это всё нужно время, дорогая! И, кстати, по срокам я тоже тебя не подвела - выдала всё в тот момент, когда это было необходимо. Тютелька в тютельку!

Я поблагодарила память, согласившись с её доводами, открыла чистый Вордовский лист и занесла руки над клавиатурой. После чего вдохновение мгновенно хохотнуло и унеслось куда-то внутрь тела, кажется, спряталось в желудке. И уже полчаса не хочет оттуда вылезать, а я, посидев и поёрзав на кресле, решила написать этот текст. Для разминки и в благодарность моей памяти. И в порицание моему вдохновению. Это, граждане, не опции организма, это какой-то сундук с секретом.

- Сундук - тюркское слово! - только что выдала мне память, выскочив, как черт из табакерки.
- Да ни к чему мне это сейчас! - озлилась я.
- Да?! Ну попросишь ты меня ещё о чём-нибудь, ну обратишься ещё ко мне, ну наплачешься ты ещё у меня! - возмущённо отпела меня моя память и захлопнула крышку тюркского слова.

Ну вот как при таком вредном ливере жить и работать, а?!