prosvetj | Зеркало русского.

Школа.

Целых восемнадцать лет назад я училась в выпускном классе средней школы сурового сибирского города. Школа была как школа, дети как дети, педколлектив - как педколлектив. Все как у всех. В стране шебуршала перстройка, кооперативы шили джинсы, восьмерка с тонированными стеклами считалась верхом благосостояния, а рандолевые сережки блестели в ушах каждой второй моей одноклассницы. Жизнь казалась удивительным праздником, вот если бы еще не надо было ходить в школу. Но в школу ходить было надо, тем более время началось интересное: форму заменили на белый верх - темный низ, а вся моя околофилологическая семья от буйства школьных нововведений ежедневно имела шквал эмоций.
- Па, - сказала я отцу семейства однажды вечером, - а у нас новый предмет ввели!
- М-м? - сказал папа, оторвавшись от написания статьи.
- М-м? - проявила интерес и мама, бросив готовиться к лекции (все лекции по тем временам мама писала на таких перфорированных карточках, это я задаю вам вопрос - помните, были такие? Коричневые с дырочками? Так объясните же мне, откуда они брались и для чего дырявились, а?).
- Предмет ОБЖДЧ называется! - гордо сказала я, полдня учившая эти буквы, чтобы выдать их дома на гора.
- Кхм, - сказал папа, - когда я решу открыть элитный бордель, я именно так его и назову. Чтоб никто не догадался.
- Отец! - укорила мама, - Ну что ты несешь при ребенке?!
Ребенок в моем лице заржал и объяснил родителям, что тем, у кого в школе преподают ОБЖДЧ, не страшен никакой бордель. Загадочное ОБЖДЧ переводилось как основы безопасности жизнедеятельности человека. Этот предмет пришел на смену предмету НВП, то бишь начальной военной подготовке. Кстати, в моей школе этот канувший в Лету предмет ученики расшифровывали странно - налысо выбрею попу. Придумал это не наш одиннадцатый "А", это было наследство от старших поколений, но таки название прижилось. Понятно, пока не ввели ОБЖДЧ. Оказалось, что смена названия никак не влияет на суть: предмет был и остался военкой, хоть египетской пирамидой его назови. Наш военрук, сильно пьющий розовощекий блондин, выпертый из милиции за любовь к горячительному при исполнении, разумеется, пошел учителем в школу, а куда ещё? Это в милиции при исполнении пить нельзя, а в школе - да запросто! Так вот, военрук нового предмета сильно испугался, пару недель ходил на работу трезвым и велел всем нам сшить ватно-марлевые повязки. Мама, проклиная ОБЖДЧ, а, в частности, ЖЧ в лице моего военрука, сшила мне ватно-марлевую повязку - "совершенно ненужную, абсолютно глупую и отнявшую час времени, заметь!". В этих повязках, как тридцать Мухтаров на границе, мы дали пару кругов вокруг школы под бдительным трезвым взором военрука. После чего обессилевший от собственной неуемной активности военрук (ещё бы, и про повязки придумать, и догадаться, что тридцать учащихся способны дважды оббежать школу и не умереть от перенапряжения!) решил, что довольно с него хлопот. И ОБЖДЧ вошло в нормальное русло: военрук на уроках благосклонно кивал на наше бубнение про действия в случае атомной угрозы - и все стало чинно-благородно. Мы бубнили, глядя в учебник, он - кивал, прикладываясь к фляжке, уютно лежащей в верхнем ящике учительского стола.

Университет.

Мои университеты пришлись на девяностые годы. Тогда необходимость высшего образования как-то вообще отошла на задний план, модный лозунг "Главное - уметь считать деньги!" ввергал преподавателей в ступор. Экономили на всем. Включая буквы. Потому ОБЖДЧ стал называться в универе ОБЖ, то есть основы безопасности жизнедеятельности. Я намеренно не углубляюсь в разбор этих слов, в их глубинный смысл, в их поэтическую составляющую - бог бы с ними. По большому счету, ОБЖ в универе было смесью военки и медицины. Препод с биофака, который втюхивал нам сей предмет, с первого по последнее занятие выглядел так, будто наелся пургену и изо всех сил сдерживал порывы умчаться в уборную. Вообще, преподавать муть кому бы то ни было всегда как-то не очень здорово, а уж когда ты преподаешь эту муть журналистам - так и вовсе стремно получается. Чего только стоило притаскивание преподом макета человека в аудиторию! Макет человека состоял из пластмассовой головы непонятной национальности, которую мой однокурсник Вовка Антипин отчего-то немедленно окрестил бурятом, и тряпичного тела, при жизни макета человека явно подвергнутого проклятью разжижения костей. Макет человека был с гордостью продемонстрирован нам пургенным биологом, будто он притаранил в аудиторию золото и бриллианты. Хотя, наверное, нелегко было тогда добыть такого бурята, чего уж. Продемонстрировав его нам, биолог стал терзать и без того бездыханное тело пластмассоголового макета - с благой целью приведения макета в чувства. Мы внимали кряхтенью пургенного препода, бурят безвольно лежал на столе и, судя по его пластмассовой физиономии, был уверен в склонности препода к содомии. Накряхтевшись вволю и облобызав лицо макета (через марлечку, никакой антисанитарии - ну, если только так, немножко) пургенный препод предложил сделать это и нам.
Наша группа в едином порыве выразила сомнение в том, что бурят может воскреснуть, хоть завозлагайся на него тряпочки и зацелуй его в плоское лицо. Также отдельные несознательные стали с жаром отрицать, что возложение рук на разжиженное тело бурята может заставить биться его несчастное бурятское сердце. Пургенный препод стал препираться. Но победить в словесной перепалке журналистов?! Абсурд! Пургенный препод взвился и унесся из аудитории. Мы думали, что таки в уборную, но нет - он унесся к декану, с коим и вернулся. Ну, потом стало сразу неинтересно, мы покорно перецеловали бурята под страхом (декан - он знает, чем пугать!) незачета по творческой аттестации - и больше моя память ничего не сохранила ни о пургенном преподе, ни о буряте, ни о ОБЖ.

Наши дни.

Сегодня меня подкинуло в какую-то уж совершенно несусветную рань. Будь я Аннушкой, я бы, конечно, схватила бы бидон да помчалась за подсолнечным маслом. Или нашла бы на лестнице подковку с бриллиантами и уже бы вовсю придумывала, как их сбыть. Но я, как известно, не Аннушка, а вовсе даже Женя. Потому я уныло побрела на кухню и стала варить себе кофе, оскорбленная тем, что организм отказался спать. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я включила телевизор. На НТВ нетрезвая тетка средних лет утверждала, что это не она протаранила бок чужой машины, помчавшись на красный свет на приличной скорости. В тетке бродил алкоголь и она уморительно врала, что вообще стояла и знать не знает, кто устроил ДТП (м-да, куда ни глянь - кругом НИИЧАВО, ВОЗ и ОБЖДЧ). Тетка мне не понравилась и я переключила канал. И не зря, уважаемые, не зря! "Россия" поздравляла народ с добрым утром, отчего пригласила в студию начальницу департамента по делам туризма и еще чего-то там, чего я не запомнила. Ей-богу, при виде начальницы департамента я проснулась и взбодрилась. Это была желтоволосая женщина с двумя подбородками, которая то ли смущалась, то ли гордилась своим приходом в телевизор, то ли бремя ответственности давило ей на темя - не знаю. Но вид у нее был странноватый.
С добрым утром россиян поздравляли двое ведущих - милая девушка и милый молодой человек. Милый молодой человек задал начальнице департамента несложный вопрос про то, почему количество иностранцев, желающих посетить Россию в туристических целях, ежегодно сокращается. Перед этим россиянам и желтоволосой начальнице департамента в том числе показали сюжет, в котором уже все объяснили. Транспортные расходы, неразвитость гостиничного сектора, завышенные цены на услуги - все просто.
- Мнэ-э..., - сказала начальница департамента и посмотрела на свою переносицу - видимо, в поисках подсказки. Переносица молчаливо лоснилась.
- Как вы правильно заметили, - решилась начальница, - у нас как бы вообще пока не развиты туристские услуги, равно как и услуги сервиса.
Милый юноша с трудом удержался, чтобы не заржать в голос. Он отвернулся от тетки и в поисках поддержки глянул на милую девушку-ведущую. Девушка оказалась более артистичной и умелой, она сохранила на лице спокойную, благожелательную и почти не дрогнувшую улыбку. Оператор взял тетку крупным планом - и на меня снизошла благодать. "В конце концов, какая разница, туристский ли, туристический ли, сервис ли, услуги ли сервиса, - подумала я, глядя на желтоволосую хавронью, - если все, чего хочется, увидев эту тетку - это прижаться к ее теплому вымени, подтянуть поближе миску с борщом или пельменями - и забыть обо всех бюджетах, иностранцах, кризисах, потому что вот оно - воплощение всего русского, включая язык. Кругленькая желтоволосая хавронья - и будто нет на свете космонавтов, евро, кризиса, Обамы, коллайдера и вопящей под окнами сигнализации. Вот она, сермяжная правда. Посконная. Домотканная. Пройди хоть миллиард лет".

...Хавронья произнесла сложную словесную конструкцию "как бы в общем инфраструктура" - и я заплакала теплыми слезами умиления в свой утренний кофе. Я не стану предрекать русскому языку погибель, нет, не стану. Его столько раз хоронили, столько раз отпевали, а он таки жив. Он пережил ОБЖДЧ, ОБЖ, дилеров, девелоперов, экспатов, копирайтеров и иже с ними, впитав их в себя, как губка - и не иссякнув в ужасе. Переживет и эту желтоволосую хавронью, как бы в общем. Я, знаете ли, в это искренне верю.