prosvetj | Ёлохов.

Последней фразой ёлоховского сна была фраза, великосветски произнесённая его давно покойной бабушкой. "Пей уж четвёртую рюмку, - сказала бабушка, - твой распрекрасный дед говорит, что куда поместились три рюмки, туда непременно влезет и четвёртая". После чего бабушка посмотрела на Ёлохова с омерзением - и Ёлохов проснулся. Проснувшись, он понял, что поговорка "Во рту как рота солдат ночевала" - это очень правдивая и точная поговорка. Ёлохов сел, пожевал губами, глянул в рассветное окно и пошлёпал на кухню, в которой остался рассол. Он точно помнил про рассол, он заснул с этой мыслью. Рассол был и вправду. Хоть и тёплый, потому как вчера Ёлохову было абсолютно начхать на то, что утром ему будет плохо, и в холодильник он рассол не поставил.

Ёлохову вообще в последнее время было сильно начхать на мир, себя в этом мире, на жизнь и подобие работы, которую Ёлохов работал в заведении "Мострест". Трест пока ещё не лопнул, хотя все сотрудники, включая самого главного директора, работали так, что трест должен был лопнуть через пару дней после своего основания. Ан нет, трест нерушимо держался, бумаги входили в трест и исходили из него с синими штампами на титульных листах, бухгалтерия насчитывала пятерых сотрудниц и одного невнятного вида сотрудника в истрёпанных сандалях, короче, контора писала. Ёлохов тоже очень даже писал. Его, помнится, взяли в контору на унизительную должность курьера, но Ёлохову и в те времена было уже всё равно, кем он там станет трудиться - от него как раз тогда ушла жена Лиза, оставив его с разбитым сердцем и в спешных сборах разбитой вазой на кухонном паркетном полу. Однако, на удивление Ёлохова, он как-то быстро дослужился сначала до специалиста отдела перевозок, потом - до ведущего специалиста, а нынче его вообще назначили начальником отдела. Собственно, по этому случаю Ёлохов и напился - всё же не каждый день его назначали начальником. И, если уж совсем честно, начальником его назначили вообще впервые в жизни.

"Наверное, я талантливый, просто сам об этом не знаю", - подумал Ёлохов, выходя из кабинета начальства с новой должностью в приказе. Приказ Ёлохов чинно сдал в бухгалтерию, чрезвычайно надувая при этом щёки, чтобы не разулыбаться. В бухгалтерии решили, что Ёлохов "загордился, сволочь" и паскудным голосом сообщили, что ёлоховская зарплата вырастет всего-то на три тысячи отечественных рублей, так что щёки дуть из-за такого смехотворного повышения из них, работников бухгалтерии, никто бы не стал. Ёлохов надул щёки ещё больше и гордо покинул бухгалтерию.

"Три тысячи так три тысячи, тоже деньги, - подумал Ёлохов, - Вот их-то и пропью!". И, ясное дело, пропил. С соседом Сашкой и приятелем Борькой, с которым Ёлохов преданно дружил ещё со школы. Подумаешь, что именно к Борьке ушла его бывшая жена Лиза, Борька-то тут при чём? Борька в доску свой, родной, знакомый, шебутной, это просто Лиза оказалась распутницей, так что будь у Ёлохова другой друг, кроме Борьки, она бы и к тому другу ушла, тут к бабке не ходи. Они, женщины, все такие - как увидят чужого мужика, так сразу и давай к нему уходить. Охота у них к перемене мест, видишь ли. Ну и другая охота тоже, без неё, своей бабьей охоты, они никуда.

...На этих невесёлых раздумьях Ёлохов грохнул банку с рассолом на кухонный пол, немедленно порезал пятку осколком от банки - и окончательно проснулся.

Ну и скажите мне, это как, интересно? Стали бы лично вы читать, что было с Ёлоховым дальше?

Доброе утро.