prosvetj | Маленькие большие предательства.

Так часто бывает, что ждёшь, что тебя встретят, а у того, кто должен был встретить, встретить не получается. Работа, срочная. Обидно - ужас как. Марина взяла чемодан, крякнув, вытянула из него ручку, и зашагала по перрону. Ну, не встретил, то ли она не знает их работы? Опять свалилось недовольство начальства, новые проблемы, да и дело нешуточное, понять можно, как они сейчас лихорадочно делают новости на коленке, вон какие события! Он будто не с ней говорил. "Привет, приехала? Гуд. Я не смогу тебя встретить, у меня завал. Езжай домой одна, возьми такси. Слышишь? Ну, пока". Ни тебе "малыш", ни тебе "как я рад, ура!" - она расстроилась, конечно. Но... Но она же тоже профессионал, она всё понимает. Возьмёт такси, приедет, примет душ, а тут и он появится, и всё расскажет, и успокоит, и всё будет здорово.

- Марина, - сказала ей мама перед её отъездом в отпуск, - я не хочу вмешиваться, я хочу, чтобы ты ещё раз подумала. Он мало того что старше и не разведён с предыдущей женой, так у него ещё ребёнок маленький. И он - твой начальник. Со всех сторон нехорошо, дочь. Да и просто - он твой коллега. Это очень неприятные составляющие, лучше бы тебе ещё раз подумать.
- Я всё обдумала, - холодно и резко оборвала её Марина, - Отец - тоже твой коллега, ничего - жизнь прожили!
- Потому я и знаю, как это тяжело, - сказала мама, - конкуренция, резкое слово, успех кого-то одного из пары... Да много чего, а ты такая неуравновешенная, а тут нужно колоссальное терпение.
- Слышать ничего не хочу! - закричала Марина и выскочила с веранды родительской дачи. И все три недели Марина обиженно не звонила матери и разговаривала только с отцом, а, если мама брала трубку, с деланым равнодушием просила позвать отца.

Марина расплатилась с таксистом, обнаружила, что лифт не работает, шепотом выматерилась и поволокла чемодан наверх. "И какого чёрта я тащу этот идиотский пакет с инжиром?! - думала она, в злобе забыв, что везёт его папе, у которого сердце, - Ну вот какого? Что, Серёга его будет есть? Да прям! А я, как дура, как вечная дура - только бы Серёженьке самое лучшее, самое вкусное, а я уж покорячусь, руки оттяну, чего там, двужильная же! А он же маленький мальчик, бля, на 15 лет старше меня!". Марина доволокла чемодан, трясущимися руками достала из рюкзака ключи - и открыла дверь. Швырнув чемодан на пол в коридоре, Марина обутая прошла на кухню, взяла стакан и заглянула в холодильник, там они всегда держали воду.
- Н-не поняла, - сказала Марина содержимому холодильника. Покрытый плесенью сыр, вонючая колбаса, потёкший пакет с помидорами, пожухлая капуста, всё пропало, всё то, что она так заботливо закупила и оставила Сергею перед отпуском.
- Он тут не жил, что ли? - спросила она у смрада, поднимающегося из холодильника.

Хлопнув дверцей холодильника, Марина помчалась к гардеробу. Увидев его внутренности, она медленно опустилась на пуфик. Посидела. Отстранённо повертела пустой стакан в руке. Тряхнула волосами. Встала. Пошла в гостиную. "Нет ноутбука, - автоматически отметила она, - вещи и ноут забрал, больше ничего не взял, хотя всё покупал сам. Стоп! Может, его срочно сорвали в командировку?! Да причём туда и на таких условиях, что он просто не мог мне об этом сказать? Подписка о неразглашении, привет! А он же псих, ему работа дороже всего, а уж если есть возможность полезть в пекло - так он же джигу станет танцевать, лишь бы отправили! Уф-ф-ф! Вот почему он так разговаривал, господи! Хоть бы намекнул, ну надо быть таким человеком, а?". Марина побежала в коридор, где у них висела записная книжка, чтобы оставлять послания друг дружке. К записной книжке была прикноплена какая-то распечатка. Женщина оторвала листки. Так... Распечатка её асечных разговоров с Толиком. Отчерчено фломастером несколько предложений.

Толя: Туда могут предложить уйти Серёге. Ты пока ему не говори, а то он задёргается и всё испортит.
Мара: Он и так задёргается и всё испортит, а то я его не знаю. Им там нужен крепкий собкор, а не он с его вечными эмоциями и рефлексиями.
Толя: Ничего ты его пропиарила! Поругались, что ли?
Мара: Мужик должен быть мужиком, а не хрен знает кем! Вчера чуть не плакал, кроме шуток, пить стал, да ну, вообще изменился.
Толя: Ну, это с каждым из нас бывает, работа - пиздец не из лёгких.
Мара: Его предел - социалка, толь, я в этом уже убедилась. Бабушки, пенсии, школы, вот это всё - его. А военная журналистика... Я тебя умоляю, не смеши!

...Марина вспомнила тот день. Серёга напился, они поругались. Он говорил, что не умеет писать не сердцем, а башкой, он их не разделяет и пишет и тем, и другим. И уж коли он был в госпитале, куда везли раненных из зоны конфликта, он никак там не мог работать без сердца. А Марина кричала, что это непрофессионально и не фиг пить каждый раз после того, как ты хорошо сделал свою работу! Ну и что, что раненные? Ты военный журналист! ...Вот потому утром, со зла, она и отписала такое Толику. А он, значит, сдал. На записной книжке было что-то написано, Марина сразу не увидела. Она оторвала и этот листок, уверенная, что прочтёт свой приговор.

"Толька - мой одноклассник, однокурсник и друг, хорошо, что ты не знала. Я ему благодарен, что он мне это распечатал. Маленьких предательств не бывает, Мара, они все - большие, поверь мне. Счастливо. Сергей".

Марина посмотрела на рассыпавшийся по полу инжир из пакета - и заплакала.

Page 1 of 2 << [1] [2] >>

Flat | Top-Level Comments Only

From:

grainne-l.livejournal.com

Вечное неумение держать язык за зубами когда надо. Увы, врожденная тактичность встречается очень редко. А нам (мне в частности) надо набить очень много шишек, прежде чем научится не поливать улицы своими эмоциями.
Это, как мне кажется, никакое не предательство (она ж так не думала на самом деле?), это бытовое хамство и глупость.

From:

prosvetj.livejournal.com

Тань, а ведь это уже неважно, что она тогда себе думала. В этой ситуации важно, что думал он. И что сделал по факту раздумий.